Я Досюкова…

– Вам не полагается, – ответил начальник Красавчиков.

– Почему?

– Потому что вы приехали слишком поздно. Подарки выдают только тем, кто приехал вовремя.

– Но я же не знала, я вообще случайно приехала, мне никто не говорил, что нужно приезжать за подарками!

– Приезжать нужно не за подарками, а к мужу на свидание, – сердито ответил тот. – Кто приехал на свидание, тому и подарок.

– Но мне еще рано на свидание, – залепетала Наталья. – Я же была совсем недавно, разве вы меня не помните? У нас свидание только через три месяца, я случайно приехала, просто так… Ну хотя бы скажите, как там Женя.

Вдруг лицо у начальника снова изменилось, теперь это был не Боря Красавчиков, а Виктор Федорович.

– Какой еще Женя? – недовольно спросил он.

– Досюков, Евгений Досюков, статья сто третья, срок восемь лет.

– Нет такого, – грубо ответил начальник.

Он уже снял костюм Деда Мороза и теперь стоял перед ней в пальто, в точно таком же пальто, какое было надето на Жене, когда его арестовали.

«Он украл его пальто! – подумала Наталья. – С Женей случилась какая-то беда, и этот начальник украл его вещи».

– Но как же нет! – закричала она. – Я же была здесь месяц назад, у нас было свидание! Три часа! Он был здесь! Где Женя? Куда вы его дели? Его перевели в другую колонию?

– Я же вам сказал, его здесь нет. И вообще, Наталья Михайловна, вы приехали слишком поздно. Я все знаю о вас, а вы пытались меня обмануть. И Евгений все знает. Поэтому он больше не хочет вас видеть.

Тут она поняла, что это уже не Виктор Федорович, а правозащитник Поташов. Ее захлестнул такой ужас, что она даже потеряла способность дышать.

– Николай Григорьевич, – закричала она шепотом, потому что воздух отказывался проходить сквозь голосовые связки, – миленький, раз вы теперь все знаете, спасите Женю. Я все сделаю, я во всем признаюсь, я пойду в тюрьму, если надо, только верните мне его.

– Поздно, Наталья Михайловна, – сказал Поташов почему-то грустно и устало. – Жени больше нет. Он умер от горя, когда узнал, что вы наделали.

Она заплакала и проснулась. Лицо было мокрым от слез, сердце ныло под давящей на него гнетущей тяжестью.

Весь день она думала о Жене, о том, как он ждет от нее помощи, надеется на нее, верит в то, что она сумеет доказать его невиновность. Гордый, сильный, не падающий духом, властный. Что же она наделала!

К вечеру отчаяние стало непереносимым, и она позвонила Виктору Федоровичу.

– Что-нибудь случилось? Неприятности? – вежливо поинтересовался он.

– Нет-нет, ничего не случилось. Но мне нужно с вами поговорить.

– Ну, хорошо, – вздохнул тот. – Подъезжайте к тому же месту, где мы встречались в прошлый раз. Помните?

– Помню. Через пять минут выезжаю.

– Не берите машину, – посоветовал он.