А когда потом из нее стала вылезать всякая гадость, когда она начала пить, принимать таблетки, шляться по случайным и не случайным мужикам, я все равно продолжал хотеть ее, потому что мое сердце помнило, как сильно я ее любил. В последнее время мы с ней не были близки, ты это знаешь, она совсем потеряла разум, почти ничего не соображала.

– Значит, ты никогда не сможешь любить меня? Ты никогда не простишь мне того, что я была проституткой?"

"– Ира, ну что ты говоришь! При чем тут «простишь» или не «простишь»? Ты ни в чем не виновата передо мной, ты не сделала мне ничего плохого, совсем наоборот, ты помогла мне и продолжаешь помогать, ты ухаживаешь за мной, ведешь мой дом, принимаешь моих гостей.

Ты моя жена, Ира. Мы с тобой это придумали, и с этим мы с тобой умрем. Этого мы уже не сможем изменить, и я не хочу это менять. Я хочу быть твоим мужем, видеть тебя каждый день, заботиться о тебе, есть твои замечательные пироги, хвастаться друзьям и журналистам, какая у меня потрясающая жена, я хочу хвастаться тобой и гордиться тобой, я хочу просыпаться и засыпать рядом с тобой. Но я не смогу сделать самого главного… Прости, Ира, я не смогу.

– Но почему? Почему, Сережа? Я тебе отвратительна? Я кажусь тебе грязной?

Он молчал. Господи, ну что он мог ей сказать? Да, она казалась ему грязной. Да, он все время помнил о том, сколько раз ее лоно раскрывалось навстречу многочисленным мужчинам, чьих имен она не знала, мужчинам пьяным и агрессивным, отвратительным и вонючим, глупым и гнусным. И одна только мысль об этом парализовала его. Единственная женщина на свете, к которой он испытывал такую необъяснимую и такую огромную нежность, казалась ему грязной и порченой, и его тело отчаянно сопротивлялось тому, чтобы войти в нее.

– Я люблю тебя, – неожиданно для себя самого произнес Березин.

Он резко поднялся, не дожидаясь ответа Ирины, и ушел к себе. Он еще долго не мог уснуть и все прислушивался, ожидая услышать шаги Ирины, возвращающейся в свою комнату. Но так и не дождался.

* * *Тело девятиклассницы Тани Григорьевой к моменту обнаружения пролежало в подвале дома на Котельнической набережной месяца полтора-два. Родителей нельзя было приводить опознавать останки, смотреть на это без содрогания не мог никто.

Хорошо, что рядом нашлась сумка, в которой лежали надписанные тетради Тани и ее записная книжка. Девочка находилась в розыске по заявлению родителей с конца октября.

Юра Коротков тяжело переносил вид разлагающихся трупов, а если это были трупы детей и подростков, он впадал в транс и начинал плохо соображать. Но сегодня выхода у него не было, нужно делом заниматься, а не слезы лить, потому что к месту обнаружения трупа он выехал в составе дежурной группы в три часа ночи и перекладывать свою работу было не на кого.