Я на это плохо реагирую, лейтенант.

— А я плохо реагирую на тех, кто тратит мое время попусту, — парировал Марино.

— Кто такой Френки? — снова попыталась я вернуться к теме разговора.

— Уверяю вас, что не могу сказать без подготовки, — ответил доктор Мастерсон. — Если вы будете так добры, что подождете несколько минут, я схожу посмотрю, что можно извлечь из нашего компьютера.

— Спасибо, — сказала я, — мы подождем.

Едва психиатр вышел за дверь, как Марино тут же понес:

— Что за мешок с дерьмом?

— Марино, — сказала я устало."

"— Не похоже, чтобы это заведение было переполнено детьми. Могу поспорить, что семидесяти пяти процентам пациентов здесь перевалило за шестьдесят. Ты же понимаешь, что молодые люди должны задерживаться в памяти, верно? Он чертовски хорошо знает, кто такой Френки, и, возможно, даже мог бы нам сказать размер ботинок негодяя.

— Возможно.

— Что значит «возможно»? Я тебе говорю, что парень попусту тянет кота за хвост.

— И он будет продолжать это делать до тех пор, пока ты, Марино, грубишь ему.

— Вот дерьмо! — Он встал, подошел к окну позади стола доктора Мастерсона и, раздвинув занавески, уставился в окно, за которым было уже позднее утро. — Я ненавижу, когда кто-то мне врет. Клянусь Богом, если он меня доведет, я засажу его задницу. Чертовы психолекари! Их пациентом может быть Джек Потрошитель, и им до лампочки. Они будут продолжать тебе врать, укладывать зверя в постель и кормить его с ложечки куриным бульоном, как будто он — сама Америка. — Он помолчал, а затем пробормотал, ни к селу, ни к городу: — По крайней мере, снег прекратился.

Дождавшись, пока Марино снова сел, я сказала:

— Думаю, угрохать ему обвинением в соучастии в убийстве было чересчур.

— Но это заставало его быть внимательнее, не так ли?

— Дай ему шанс сохранить лицо, Марино.

Он курил, угрюмо уставившись в занавешенное окно.

— Я думаю, теперь он уже понял, что помочь нам — в его же интересах.

— Да, но не в моих интересах сидеть здесь и играть с ним в кошки-мышки. Даже сейчас, когда мы сидим и болтаем, псах Френки разгуливает на свободе и вынашивает свои сумасшедшие мысли, которые тикают, как чертова бомба, готовая вот-вот рвануть.

Я вспомнила свой тихий дом в тихом районе, медальон Кери Харпера, висящий на ручке моей двери, и шепчущий голос на моем автоответчике: «У тебя действительно светлые волосы, или ты обесцвечиваешь их?..» Как странно. Я ломала голову над этим странным вопросом. Почему это имеет для него значение?

— Если Френки — наш убийца, — тихо сказала я, глубоко вздохнув, — то я не могу себе представить, какая может быть связь между Спарацино и этими убийствами.

— Посмотрим, — пробормотал Марино, зажигая сигарету и мрачно глядя на закрытую дверь.