Ветер раздувал яркие перья на плаще прорицателя. Выдающийся прямо изо лба большой нос напоминал клюв. Голову Темоки украшал высокий золотой шлем. Вокруг лба шлем огибали тончайшие пластины с резными краями, увенчанные блестящей пеной мелких, нанизанных друг на друга самоцветов. Два круглых диска по обеим сторонам головы, на которых сверкали хрустальные глаза с изумрудными зрачками, символизировали способность прорицателя смотреть в прошлое и будущее иным, скрытым от непосвященных взглядом. Укрепленный на макушке шлема гладкий черный шар, — символ единого начала всего сущего, подаренный прорицателю Детьми Света, — являлся неоспоримым доказательством высокого положения, которое он занимал.

С того момента, как Дети Света впервые посетили Ацтланику, прошло немало времени. Они принесли в Ацтлан знания. Глава царской семьи высоко оценил полученный дар и щедро отплатил гостям золотом, которое привело их в настоящий восторг. Так завязалась дружба, и наступил расцвет империи."

"Самородное золото, которым изобиловали реки и ручьи, лежало прямо между камней. Его обменивали на технику, приборы и технологии.

За относительно короткий промежуток времени Ацтлану удалось создать высокоразвитую цивилизацию, сохранив при этом свою уникальную культуру. Тиутоакан, — бывший захудалый городок, — стал центром развития науки. Полеты в космос на кораблях, созданных в Тиутоакане, перестали считаться чем-то необыкновенным. Возможности, вначале казавшиеся фантастическими, органично вписались в здешнюю жизнь.

Прорицатель напряженно вглядывался в огненное «лицо» оранжевого солнца, — Теуатля, — живого Бога Ацтлана. Из выпуклых глаз Темоки катились слезы, но он не опускал взгляда, испрашивая ответа на мучивший его вопрос: какое будущее ожидает их всех?

Темока успел состариться, его крылья потеряли былую силу, перья потускнели.

Дважды он сумел пережить немилосердный гнев своего Бога, научился читать едва уловимые знаки на его огненном «лице». Впервые за все время, как он стал прорицателем и получил доступ ко всем святыням Эочтитлана, Темока осмелился умолять Бога о помощи.

Долгая жизнь не смогла утомить прорицателя. Он чувствовал жесткие удары ее накатывающих волн, мягкое скольжение отступающих и учился удерживаться на поверхности, не проваливаясь в мутную непроглядность ее глубин.

Теперь же, на пороге своего заката, он уже не надеялся, что Теуатль простит своих детей, а сияющий Эуль вернется в Ацтлан.

Темока упорно смотрел вверх. Красноватое небо оставалось таким же непроницаемым. Вдруг пылающий лик Теуатля на миг показался прорицателю светлее обычного. Он боялся верить своим измученным глазам. Но все-таки в его душе вспыхнула крохотная искра надежды.