"

"Марат быстро обыскал тело, обшарил карманы куртки. Золота не было. Все, кроме Ильи, с недоумением и скрытым презрением следили за его действиями…

Глава 9

MoскваАнгелина Львовна ехала в метро и думала о Марате. Он не звонил. Впрочем, разве он обещал, что будет звонить?

Сегодня она выехала пораньше: до первого сеанса нужно успеть поговорить с Самойленко. В ее сознании теснились странные образы, возникали феерические картины, которые утомляли, лишали сна и нормального отдыха. Все это было так или иначе связано с золотом. Совершенно чуждые видения и мысли хлынули из неизвестного источника и буквально затопили ее внутренний мир. Сама того не желая, она погружалась в их иллюзорную реальность в самый неподходящий момент. Например, в магазине, раздражая этим продавцов. Доктор Закревская не могла спокойно работать, не могла читать, смотреть телевизор, заниматься обычными домашними делами. Она была близка к панике.

Полный пассажиров вагон метро мерно громыхал, несясь по темным туннелям от станции к станции. Ангелина Львовна задремала… И сразу изо всех уголков ее сознания или подсознания, — она уже перестала отличать одно от другого, — полезли навязчивые мысли о каком-то средневековом монахе, который то появлялся при дворе европейского короля, то священнодействовал в монастырском подвале с узкими окнами и закопченными потолками. Он бормотал что-то о Хрисаоре — магическом золотом мече, символе высочайшего Божественного установления, потом посыпал медную чашу красным порошком и опускал ее в некую кипящую субстанцию… Монах произносил непонятные заклинания, колдуя над раскаленными тиглями, и торжествующе хохотал, пересыпая из ладони в ладонь золотые монеты. На монетах блестел профиль короля…

— Auri sacra fames! — сотрясался от смеха монах.

Ангелина Львовна была не сильна в латыни, но почему-то знала, что произнесенная монахом фраза означает «Проклятая жажда золота!»

— Правь мирами, Золотой Телец! — вопил монах и осыпал себя монетами. — Верши свою волю, Желтый Дьявол!

Внезапно безумного монаха сменяли бородатые люди в грязной одежде, копошащиеся в мелководной речушке. Они говорили о «копытах Золотого Тельца», которые тот забросил на Камчатку… и Ангелина Львовна догадалась, что это золотоискатели. Маленькие желтые самородки поблескивали на черных от грязи ладонях, а глаза людей горели лихорадочным огнем…

О, как они заблуждаются, думая, что ищут золото! Все обстоит как раз наоборот. Это золото ищет их и находит, безжалостно ломая судьбы и характеры, разбивая вдребезги их алчные сердца.

— Станция Белорусская, — объявил мелодичный женский голос, и Закревская пришла в себя.

Напротив нее сидела сухонькая интеллигентная старушка в кружевном платке поверх шапочки-пирожка.