Самому мне туда идти породу разгребать? Ты этого требуешь?

— Нет, конечно, — растерялся Изотов. — Как же быть?

— Не знаю!

Председатель отвернулся и посмотрел в окошко вагончика. Было пасмурно, моросил мелкий дождь. Строители стояли группами по два-три человека, курили, что-то лениво обсуждали. Они явно не спешили в туннель.

— На что тебе сдалась эта ниша? — с досадой спросил Батыркулов.

— Так ведь… наверное, в ней вся загвоздка. В этом месте творится что-то странное. Вот и…

— Горит, да? — не дослушал председатель. — Невтерпеж? Подождать никак нельзя?

— Можно… — опешил Изотов. — Только вы же сами подгоняете. О сроках напомнили.

— Ладно, подумаем, — морщась от очередного приступа боли, сказал Батыркулов. — Сходи, братец, за врачом. Пусть укол мне сделает. Вели, чтобы он все необходимое с собой взял.

Председатель комиссии так побледнел, что Изотов вскочил и опрометью кинулся в медпункт.

По дороге он едва не сбил с ног Марата, который шел ему навстречу с двумя мужчинами. В одном инженер узнал Женю Голдина, а второй был ему незнаком.

— Куда это вы так торопитесь, любезнейший? — со скрытым ехидством осведомился «Багров».

— За врачом, — на ходу бросил Изотов. — Батыркулову плохо!

Мужчины переглянулись и направились к вагончику, где расположились члены комиссии.

— Я к ребятам, — сказал Голдин, прощаясь. — Узнаю, какие у них планы. Вдруг Илья тоже решил возвращаться в Москву. А когда нам можно будет уехать?

Марат обвел окрестности задумчивым взглядом. Горная гряда тонула в молочной мгле. Все казалось серым, унылым.

— Думаю, что скоро, — ответил он. — Совсем скоро.

— Да? — обрадовался Голдин, и его мальчишеское лицо озарила улыбка. — Тогда я побежал!

Хаким, — это он был вторым мужчиной, который пришел с Маратом из общины, — удивленно хмыкнул.

— Чего это он скачет, как горный козел?

— Молодой еще… глупый, — ответил Калитин. — И счастливый в своем неведении.

— А мы с тобой — умудренные жизнью аксакалы, — пошутил Хаким.

Совместная «прогулка» к Священной Горе сблизила их, и они перешли на «ты».

— Что-то вроде этого, — серьезно кивнул Марат. Он открыл дверь вагончика, пропуская Хакима внутрь. — Сначала отдохнем, а потом нам предстоит долгий, очень долгий разговор.

Вагончик был пуст. Все разбрелись по своим делам. На столе стояли пиалы, тарелка с лепешками и пузатый чайник.

— Еще теплый, — сказал Марат. — Будешь?

Хаким отказался. Они сразу легли. Все тело гудело от усталости, особенно ноги. Хаким, несмотря на это, быстро уснул, а Марат все вспоминал… как они ночью возвращались в общину, как привели Якова, как закрылись в комнате Нангавана и попытались вызвать его на откровенность…

Гуру казался безумным.