Нос. Губы. Шея. Воздух со свистом покинул легкие, когда очередь «осмотра» дошла и до груди.

«Ну, все… это конец! Он пялится на мои сиськи!»

Слава не просто пялился. Нет. Он будто завороженный, детально разглядывал ее «прелести» видневшиеся в вырезе тонкого спортивного топа на бретелях.

— Испугалась, пучеглазая? — хрипло прошептал вдруг парень, опаляя губы Синицыной своим до безобразия горячим дыханием.

— Я не пучеглазая!

— Пучеглазая, — вернул невозмутимо, — как лягушка!

— Если я пучеглазая, — озлобленно процедила сквозь зубы, — значит, ты…

— Ну? Какой?

— Мерзкий!

В его взгляде сверкнула сталь.

— Знаешь, что по-настоящему мерзко? — тихо. Вкрадчиво. — Ты ведь едва не поцеловала меня! Сейчас!

— Нет! Не выдумывай!

— Да, Синичка! Да! Я чуть не поседел раньше времени! Ведь при одной только мысли о поцелуях с тобой я готов выблевать собственный желудок!

Ира изо всех сил старалась казаться равнодушной. Делала вид, будто ее совершенно не задевают его ужасные слова. Будто они никак не отражаются на опустившейся ниже плинтуса самооценке. Будто не ощущаются подобно безжалостным ударам по нежным, полыхающим от смущения щекам.

Вместо этого девушка снисходительно улыбнулась и твердо произнесла:

— Отпусти! Немедленно!

— Тебя здесь никто не держит!

— Меня держишь ТЫ, идиот!

Красницкий казался удивленным. Более того, ошарашенным. Словно сам толком не понимал, как такое возможно. Как он мог крепко прижимать ЕЕ к СЕБЕ, удерживая на месте, и даже не заметить данного факта?

Прокашлявшись, одноклассник мгновенно ослабил хватку. Отдернул руки, словно обжегся, и брезгливо поморщился.

— Рефлекс, — поспешил оправдаться. — Поднимайся давай! Разлеглась она!

— Так, я не понял! Что началось-то? — весьма своевременно в зал вернулся Макаров. И тон его не предвещал ничего хорошего. — Это что еще за «позы лотоса» мне тут нарисовались? А ну, подъем, господа спаривающиеся!

В который раз за столь короткое время зал наполнился дружным заливистым хохотом. И свистом. Ох, как же сильно ей захотелось провалиться сквозь землю. В самое пекло.

Проклиная все на свете, Ирина торопливо скатилась с Красницкого и, неуклюже вскочив на ноги, отошла на безопасное расстояние.

В следующее мгновение из кабинета Макарова выбежала пришедшая в себя Белова и накинулась на нее с теплыми объятиями.

— Слава Богу, Ириша! Живая! Целехонькая! Как же я испугалась!

— Все в порядке, — отозвалась Синицына, отстраняясь. — Обошлось!

«Благодаря Красницкому…»

Что в голове никак не укладывалось.

К слову, он тоже успел подняться с гимнастических матов и теперь с легкой усмешкой следил за ней, слегка прищурившись.

Ирина была воспитанной девушкой, и проявленную по отношению к себе доброту не могла оставить без внимания.