— И на кой же черт ты «вся» мне сдалась?

— Но… но это важно, вообще-то! Мне, что ли, учить Вас подобным вещам?

— Ты меня скоро в гроб вгонишь своими закидонами! Учить она собралась!

— Чего Вы так разнервничались? Можно подумать, я прямо сейчас к Вам на шею вешаюсь! Выдохните! Просто озвучиваю свои намерения на будущее.

— Маленькая ты еще совсем, Лена! Разум, как у младенца! — обреченно резюмировал Виктор Эдуардович. И продолжил фразой, ставшей уже крылатой: — Давай, с вещами на выход, Белова! Тебе пора!

Та и отреагировала соответственно.

Автоматически. По привычке. Не подумав.

Забыв о существовании Синицыной, Ленка отпустила стремянку.

Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно. В шатком устройстве что-то громко щелкнуло, и оно стало стремительно «садиться на шпагат».

Глава 2

ИринаНе помня себя от ужаса, Ирина завизжала и, подобно дикой кошке, ухватилась за единственную спасительную соломинку, которую смогла найти. Инстинкт самосохранения сработал без сбоев, и девушка успела запрыгнуть на крошечный выступ в стене — бывший подоконник, шириной не более двадцати сантиметров, располагающийся на высоте двух метров над землей. Стремянка же с жутким грохотом приземлилась на пол, распадаясь на две части.

— Ой, мамочки…

— Синицына?

Теперь Виктор Эдуардович заметил и ее. Не только Белову.

На лице молодого преподавателя отразилось небывалое беспокойство.

— Ириша! — завопила не своим голосом Ленка. — О, Господи! Ириша!"

"Увидев, как высоко Ира забралась, и что долго на этом выступе вряд ли продержится, подруга побледнела. Пошатнулась. И выдохнула, оседая на пол практически без чувств:

— Я… что-то мне… нехорошо!

Хвала небесам, реакция у Макарова оказалась отменной. В последний момент он успел подхватить обмякшее тело ученицы на руки, предотвращая тем самым рассечение головы и прочие неприятные последствия.

— Белова? Белова! — принялся тот осторожно хлестать девушку по щекам. — Очнись, немедленно! Я кому говорю? Ну, что же ты? Лена!

— Виктор Эдуардович, — словно со стороны Ирина услышала свой до чертиков перепуганный голос, — кажется, у нее обморок. Нужно уложить куда-нибудь и нашатырь…

— Молчи, Синицына! — одернул ее преподаватель. — Береги силы. И держись там. Не двигайся. Сейчас мы тебя снимем.

— Хорошо.

Кивнув, она буквально оцепенела от ужаса, чувствуя, что подошва кроссовок начала медленно скользить по побелке.

— Петров! Никифоров! — скомандовал физрук. — В кабинет, со мной и Беловой. Ирина, все хорошо. Дыши глубже. Замри.

Не вопрос. Сейчас она готова была даже по стене распластаться подобно человеку-пауку, лишь бы помогло. Лишь бы не сорваться.

Перед глазами плыло. Сознание заволокло пеленой отчаяния.