— Вы не ослышались! Я беременна от Вашего сы…

Договорить она не успела. Раздался страшный рев.

А следом хлопок, после которого нещадно зажгло щеку.

«Она… ударила меня? Эта сука меня правда… ударила?»

Состояние аффекта накрыло ее мощнейшей лавиной.

Стиснув ладони в кулаки, Ирина ринулась на обидчицу, с большим трудом соображая, что собирается драться с матерью своего парня.

С бабушкой своего будущего ребенка.

Но грандиозной вендетте не суждено было случиться. Выбежавшие на помощь охранники обездвижили ее еще до того, как она успела нанести удар.

— Мерзавка! — Васелину Анатольевну буквально трясло от ярости. Приблизившись вплотную, женщина больно стиснула подбородок Ирины большим и указательным пальцем, вынуждая смотреть строго ей в глаза. — Решила старым, как мир, способом сына моего охомутать? Не выйдет! Твой выбл*док никому здесь не нужен! Завтра же пойдешь и выскоблишь из себя все, что связывает тебя со Славиком! Ты меня поняла? Поняла?

Немея от страха, ибо два здоровенных амбала крепко удерживали ее с обеих сторон, она все же отрицательно покачала головой, испепеляя мамашу Красницкого не менее разъяренным взглядом.

— Он нужен мне! И своему отцу!

— Значит, придется объяснить доходчивее!

Отстранившись, Васелина Анатольевна подала какой-то знак своим подчиненным, и тотчас же на рот Ирины легла крупная мужская ладонь. Вскоре стало ясно, для чего. Чтобы не кричала. Ведь оба охранника принялись довольно откровенно и недвусмысленно прикасаться к ней. Лапать, одним словом.

— Нет! — завизжала Синицына, протестуя. Но из-за импровизированного кляпа получались лишь едва слышные приглушенные звуки. Она брыкалась и сопротивлялась из последних сил, точно дикая кошка. Да только куда ей против двух здоровенных шкафов. Во рту стало горько от подступившей желчи. Примитивный ужас отравлял разум. Пребывая в полном отчаянии, Ирина прослезилась, чувствуя себя абсолютно жалкой и беспомощной. Зато Васелина Анатольевна сияла, точно бриллиант на солнце. Довольная произведенным эффектом, женщина подняла руку, требуя прекратить эту своеобразную пытку.

— Одно мое слово, — прошептала она, склоняясь к ее уху, — и Володя с Ильей отведут тебя вон в тот лесочек и отымеют там, как последнюю суку! Ты этого добиваешься?

— Нет! Не надо! Не трогайте меня… пожалуйста!

— Точно готова меня выслушать?

— Да! Готова! Готова!"

"— Итак… я скорее сдохну, чем породнюсь с твоей мамашей! А твой фантастический «залет» лишь исковеркает жизнь моему единственному сыну! Он не достигнет тех высот, которых мог бы достичь. И все по твоей вине! Нет, я не позволю тебе родить! Ты избавишься от плода. Так или иначе, но избавишься. Либо по своей воле, либо я помогу тебе… прийти к данному решению.