Да и не захочет. Вне зависимости от реакции Красницкого.

Спустя некоторое время, когда слезы иссякли, на губах расцвела чуть растерянная, немного смущенная улыбка. Ирина осторожно, с толикой трепета прикоснулась к низу живота, чувствуя жар, исходящий от ее тела.

— Привет, — прошептала нерешительно, пытаясь хоть как-то обозначить свое присутствие, — это я, твоя… мама! Надеюсь, у тебя все хорошо, и ты не голоден по моей вине. Извини, но я сегодня почти не ела. Ты простишь меня?

Естественно, никто ей не ответил. Но на девушку внезапно нахлынула необъяснимая эйфория. Незыблемая вера в успех окрыляла. Ей хотелось парить над облаками. Находясь в таком странном приподнятом состоянии, Синицына приняла еще одно важное решение — немедленно рассказать все Вячеславу. И будь, что будет. Ее буквально распирало от эмоций, контролировать которые она уже не могла. Поэтому, собравшись на скорую руку, вызвала такси, которое доставило ее к особняку Красницких менее чем за двадцать минут. Собственно, на этом все везение и закончилось — ворота оказались заперты. Вышедшему охраннику, не очень-то дружелюбному на внешний вид, Ирина сообщила о цели своего визита. Он удалился, так и не впустив ее во двор. Оставил дожидаться ответа по внешнюю сторону забора.

«Тише, тише, — успокаивала саму себя, — такая уж у него работа!»

Ожидание, однако, затянулось. Температура воздуха стремительно падала, ветер усиливался. Зябко поежившись, Ира искренне пожалела, что нацепила на себя такую легкую ветровку. Нужно было укутаться потеплее. Правда, мерзнуть долго не пришлось. В следующую секунду ее прямо в жар кидануло. Ведь вместо Славика к ней навстречу вышла Васелина Анатольевна.

И женщина казалась разгневанной до крайности.

Растерявшись на миг под ее надменным испепеляющим взглядом, Синицына оцепенела. Ни вздохнуть не могла толком, ни выдохнуть. Тем не менее, прилагая неимоверные усилия, она кивнула и максимально вежливо поприветствовала хозяйку дома:

— Добрый вечер! Я…

— Что тебе здесь нужно? — поинтересовалась та крайне сухо.

Нет. Конкретно от этого человека теплого приема Ирина не ждала.

Но и такого демонстративного презрения тоже.

Стало до жути неуютно в ее обществе. Не по себе.

— Мне необходимо поговорить с вашим сыном.

— Исключено!

— Почему?

— Он сейчас занят!

— Простите, но чем?

— Пакует чемоданы для отлета в Испанию!

От нехороших предчувствий сердце сжалось в груди до предела.

— Что? Нет! Он не может!

— У тебя забыл спросить!

— Я должна его увидеть! — девушка с мольбой посмотрела на мать Красницкого. — Пожалуйста!

— Ты что, не понимаешь? Слава не желает с тобой разговаривать! — прозвучало, как приговор. — Иначе был бы сейчас здесь.