— А-а-а-а-а!

Глотая слезы, градом стекающие по щекам, она жалобно заскулила вновь от нестерпимой агонии, разрастающейся в глубинах тела пульсирующими волнами. Там, где все и так чувствительно сверх меры.

В поисках облегчения, захотелось обессиленно рухнуть на колени.

Свернуться калачиком. Бережно прижать ладони к низу живота.

И не шевелиться, превратившись в бездушную статую, пока боль не утихнет.

Увы. Желаниям Синицыной сбыться было не суждено.

Красницкий очень крепко прижимал ее к себе.

Жестко. Ревностно. Панически.

Словно боялся, что она вдруг возьмет и исчезнет.

Окажется лишь плодом его искореженного воображения.

К счастью, парень не двигался внутри нее.

Чувствуя неладное, обескураженно замер, инстинктивно стискивая ручищами ее тонкую талию. Удерживая в тисках. В плену. В своей абсолютной власти.

— Ты… ты чего? — поинтересовался растерянно и все еще хрипло.

Будучи не в силах собрать мысли в кучу и связать их в единую логическую цепочку, Ира тихонько всхлипнула, содрогаясь всем телом.

— Синичка? — теперь его голос буквально сквозил напряженными нотками. — Что случилось-то? Не пойму, ты… ревешь, что ли?

— Не… нет!

Повисла пауза.

Вроде и секундная. Но мучительно долгая.

Заполненная лишь ее беззвучными рыданиями да бесконечно тяжелым рваным дыханием Красницкого. Наконец, не выдержав и грязно ругнувшись сквозь зубы, Слава нехотя покинул ее тело, вынуждая жалобно застонать от очередного приступа боли, вызванного плотным скольжением его органа по недрам и без того поврежденной плоти. Еще мгновение, и он схватил Ирину за плечи, решительно разворачивая к себе лицом.

— Ну, — начал снисходительно со свойственным ему высокомерием, — и в чем же, собственно, де…

Замолчал он буквально сразу.

Едва уставился в до безобразия зареванные глаза. Будто растерявшись или же смутившись, парень мимолетно мазнул взглядом по полу (роль которого в данный момент выполняло белоснежное дно душевой кабины) и вдруг шокированно застыл, бледнея до состояния мела. Похоже, нехило так Славика тряхануло — он ощутимо вздрогнул, будто ударили его. Наотмашь. Горячие ладони, покоящиеся до сего момента на ее плечах, непроизвольно сжались. Сожаление и первобытный ужас, отразившиеся на лице парня, невозможно было спутать ни с чем.

Ведомая любопытством, ибо таким пришибленным видела Красницкого впервые, Ирина тоже устремила взор к их ногам. Зря.

Желудок мгновенно скрутило. И во рту стало горько.

«Боже! Как же я не сдохла, когда он меня этой штукой протаранил?»

Устрашающе крупный член Красницкого (разглядеть который во всех деталях она смогла только сейчас), рельефный, испещренный выпуклыми венками и гордо вздымающийся между бедер своего хозяина, был сплошняком покрыт багровыми кровяными разводами.