— Я могу его предупредить, но не уверен, что он станет меня слушать.

— Предупреди! — ещё сильнее сжала ткань его куртки, чтобы он не отводил от меня своего обозленного взгляда. — Найди способ убедить его. Расскажи, кто ты такой на самом деле. Скажи, что со мной и где я нахожусь. Он послушает. Он должен послушать.

— Ты любишь его? — внезапный и совершенно неуместный вопрос заставил меня разжать пальцы и отступить от него на несколько шагов.

— Мой ответ что-то изменит? — спросила и прикусила внутреннюю сторону щеки, ожидая его ответа.

Макс не торопился. Он вглядывался в мои черты, словно ответ был скрыт где-то в них. Или вовсе написан на лбу.

Видимо, всё же на лбу, так как мужчина горько усмехнулся и покачал головой:

— Понятно, — произнес он сдавленно и добавил голосом, лишенным каких-либо эмоций. — Вечером вернусь. От Сани держись подальше.

— Это я и без тебя поняла.

Макс вышел из комнаты. Дверь закрылась, послышался скрежет ключа в замочной скважине, удаляющиеся шаги по узкому темному коридору и наступила тишина.

Через некоторое время пришёл второй парень, который не Саня, и оставил мне в углу комнаты пластиковое ведро, сказав, что это мой туалет до завтрашнего вечера.

Условия пребывания в заключении оказались и в самом деле плачевными. Постелью мне служил старый матрас, который, судя по запаху, от души «отлюбили» кошки. Вероятно, этот матрас нашли в одной из комнат этого заброшенного дома. Больше в комнате, кроме ведра, меня и незабываемой постели ничего не было. Разве что камера, в одном из верхних углов.

Кто-то явно вознамерился следить за мной и днём и ночью.

Когда солнце скрылось за горизонт, в коридоре послышались чьи-то тяжелые шаги. Встав с пола, прижалась спиной к стене, готовясь к худшему. Вновь скрежет в замочной скважине и дверь открылась, впуская гостя.

В полумраке тусклого света из крохотного окна с трудом узнала в этой фигуре Максима.

— Сделай вид, что боишься меня, — прошептал он, закрывая за собой дверь. — За нами наблюдают.

Поняв, что речь идёт о камере, сделала вид, что испугалась, начиная отступать в дальний от Макса угол, закрывая голову руками.

Приближаясь ко мне опасно-медленной походкой, он вновь прошептал:

— Сейчас будет неприятно. Держись за мои руки.

Обхватив мою шею одной рукой, а вторую запустив в волосы, Макс развернул меня и начал толкать в противоположный угол."

"Едва удерживаясь на ногах, цеплялась за его руки и пыталась в темноте разглядеть его лицо, чтобы понять, что всё это спектакль перед камерой, а не его злая шутка.

Теперь, когда я оказалась слишком близко к нему, мой взгляд различил на его лице свежие кровоподтеки, которых ещё утром не было.