— Закрыли тему, Альбина Борисовна, — надела жакет поверх блузки, оправила юбку-карандаш и вновь обратилась к женщине. — Сделайте маленькое одолжение: держите сегодня и ближайшие дни телефон в руках, буквально не выпускайте его. Если кто-то посторонний придёт в мой дом или ваш и заинтересуется Полиной, то сразу звоните мне вне зависимости от того, что скажут эти люди. Понимаете?

— Чего так всполошилась-то? — свела женщина брови и, наконец, стала серьёзнее. — Плохо расстались с отцом Полиночки и теперь он хочет её забрать?

— В некотором смысле, да. Я не знаю… — частично подтвердила я её догадки, взяла с комода сумочку, из-под которой на пол упала красная роза. Подняла цветок и только было хотела выкинуть, как его из моих рук выхватила Альбина Борисовна и спрятала за спину.

— Цветок здесь ни при чем. Возможно, он не тебе предназначался, а дочери.

— Делайте с ним, что хотите, — отмахнулась я, не желая зацикливаться на этой мелочи. — Не забывайте о телефоне и при малейшем подозрении звоните.

— Да поняла я уже, — вздохнула женщина, практически выталкивая меня за дверь. — Иди на работу, пока не опоздала.

Забежала на кухню, поцеловала и крепко обняла дочку, после чего, к великому облегчению Альбины Борисовны, покинула дом, за оградой которого по-прежнему стоял черный внедорожник с двумя незнакомыми мне мужчинами. Осталось только понять, кого они охраняют: меня или Полину, или нас обеих.

Стоило мне выйти за калитку, как тот охранник, что сидел на переднем пассажирском сидении, вышел из внедорожника и открыл заднюю пассажирскую дверь, демонстративно приглашая меня присесть в автомобиль.

Проигнорировала его жест и пошла в сторону школу, надев солнцезащитные очки. Внедорожник тоже не остался стоять на месте: завелся двигатель и сзади послышалось неторопливое шуршание шин по сельскому бездорожью. Больше меня никто не пытался посадить.

Оглянулась. чтобы убедится, что у дома больше нет черных тонированных машин и выдохнула с некоторым облегчением, когда не обнаружила оных. Значит, целью пристального внимания охраны Арчи являлась я, а не ребенок. С одной стороны, это обстоятельство отдавалось спокойствием в моём сердце, а с другой стороны, я чувствовала обиду за дочь — он её всё же не признал, раз она не является для него человеком, которого стоило бы охранять в первую очередь.

Охрана так и продолжала следовать за мной до самой школы, практически бесшумной тенью, остановившись лишь на территории учебного заведения. куда их, почему-то, пропустили даже без пропусков.

На школьном крыльце помимо детей, которые наслаждались весенним солнцем и теплом, находились ещё и учительницы информатики и биологии, с которыми я так и не смогла найти общий язык, возможно, потому что и не искала его.