Она уже встречалась с большинством членов этого рода, но только сегодня познакомилась с дядей Тревором, архидьяконом, коего Салташ посадил рядом с ней, и с его огромным кузеном Джоном. Незамужняя тетя Мария, которая вела для него хозяйство, сомневалась относительно недостойного, как ей казалось, места Джона за столом, но ей пришлось согласиться с доводами графа. Разумеется, она понимала – архидьякон важнее отставного капитана гвардейских драгун, но архидьякон являлся ее младшим братом, и ей было сложно представить себе, что он имеет какой-либо вес в обществе. Что касается Джона, то он был единственным сыном ее второго брата и в качестве такового – предполагаемым наследником титула, что делало его весьма значительной персоной в глазах тетки. Она даже осмелилась сообщить об этом графу, и он немедленно согласился со справедливостью ее замечания.

– Тем не менее, осмелюсь предположить, милому Джону все равно, где сидеть! – миролюбиво добавила леди Мария.

К огромному сожалению Салташа, тетя и здесь оказалась права. Он был искренне привязан к Джону, но считал, что кузен чересчур легкомысленно относится к своему высокому положению в обществе. Возможно, за годы, отданные военной службе на Пиренеях, он забыл о том, кто он и какое имя носит. Джон вел себя так раскованно, что порой его выходки и манера держаться всерьез пугали благородного родственника молодого человека. Подвиги Джона на Пиренеях сделали его притчей во языцех среди сослуживцев. Но, даже уйдя из армии в 1814 году, он совершил поступок, показавшийся графу недопустимым чудачеством. Не успел Джон узнать, что Наполеон снова на свободе, как тут же добровольцем вернулся в армию. А когда граф, пытаясь остановить юношу, указал ему, что долг вовсе не требует подобной жертвы от человека его сана, он расхохотался и воскликнул:

– О, Бевис, Бевис!.. К черту долг! Неужели ты всерьез полагаешь, что я согласился бы пропустить эту операцию? Да ни за что на свете!"

"И Джон снова отправился на войну. Но он недолго оставался в скромном положении добровольца. Прослышав о возвращении Бешеного Джека, полковник Клифтон, командир Первого драгунского полка, немедленно зачислил его еще одним адъютантом. Битва при Ватерлоо, в которой Джон отделался резаной раной от сабли и ссадиной от срикошетившего ядра, немало взбодрила смелого капитана. Граф, чрезвычайно обрадовавшись благополучному возвращению кузена, начал размышлять о том, что пора бы ему остепениться и связать себя узами брака с подходящей девушкой. От отца Джон унаследовал небольшое поместье, ему уже исполнилось двадцать девять, и братьев у него не было.

Обозревая стол, Салташ вспомнил об этом, когда его взгляд остановился на тетушке, почтенной миссис Стейпл.