Сучка задышала глубоко и рвано, отшвырнула бинт и сразу облила рану перекисью, собирая излишки ватой. Очистила рану и склеила её края какой-то прозрачной хренью из тюбика. Сверху налепила пластырь.

Побледнела настолько, что казалось белее старой печки за ней. Но снова не проронила ни слезинки.

Оперевшись руками о края раковины, отдышалась. Снова посмотрела на меня из завесы светлых волос и сделала шаг в комнату, чтобы взять свой рюкзак. Достала из него какой-то кусок ткани и положила его рядом с пистолетом на табуретке. Еще раз глянув на меня, повернулась боком и внезапно сняла окровавленную майку.

Не испытывая какого-либо стыда или стеснения, не пытаясь хоть немного прикрыть обнаженную грудь, девчонка расправила кусок ткани, которым оказалась новая чистая майка. Снова посмотрела на меня, пока я скользил взглядом по профилю её белой груди с острым розовым соском.

Надела майку, расправила ее по фигуре и, взяв пистолет с табуретки, вялой походкой вошла в комнату, в которой сидел на стуле я. На ногах она держалась паршиво. Проехав столько часов с щепкой в бочине, боясь, должно быть, погони, если на вырвала ее раньше, она с трудом удерживала себя в сознании.

Грузно опустившись на диван напротив, достала из рюкзака бутылку с соком. Трясущими руками кое-как открутила крышку и отпила пару глотков.

Снова посмотрела на меня. Плавно прошлась взглядом от берцев до лица.

— Мент или военный? — короткий вопрос слабым голосом.

В ответ улыбнулся ей лишь уголком губ. Пусть сама гадает. Секунд пять, пока не вырубится.

Молча наблюдал за ней, видя, как её веки тяжелеют и как усиленно она борется с этим состоянием. Тонкая рука с пистолетом, нацеленным на меня, ослабла и сползла с колена. Яркие голубые глаза потеряли осмысленность и вовсе закрылись. Белобрысая башка откинулась назад.

Моя похитительница вырубилась.

Еще несколько минут молча наблюдал за ней, мысленно прикидывая, насколько глубок её сон и вынырнет ли она обратно.

Натянувшие тонкую белую ткань острые вершинки груди были направлены на меня. Скорее всего, ее морозит. Я бы побыл джентльменом и укрыл юную леди пледом или ещё чем, но, так уж вышло, что сейчас мы оба находимся не в тех ролях, в каких могли бы быть, не случись всей это хрени.

Узкая грудная клетка поднималась и опускалась от обычного дыхания спящего человека.

Встал со стула. Наблюдая за сучкой, что придумала поспать с заряженным стволом напротив человека ею похищенного, согнулся и перешагнул через руки, которые были в наручниках.

Теперь, когда руки впереди, даже если эта тварь проснётся, я смогу её вырубить настолько быстро, что она даже и не вспомнит, что просыпалась. Если, конечно, вообще, сможет проснуться в следующий раз.