Он мог бы с легкостью обезоружить меня уже в тот момент, когда я выходила из подвала, затем он мог это сделать, когда я надевала на него наручники, и затем у багажника машины. Но не сделал. Какого хрена? Или он только с виду кажется мужиком с умом и опытом, а на деле дегенерат, каких поискать?

Плевать. Подержу пару дней рядом, а потом скину его, когда станет понятно, что за мной нет хвоста и мне больше не нужен двухметровый щит.

И снова глухая деревня, снова под колесами шуршит гравий. Здесь жилых домов побольше. Возможно, здесь спрятаться выйдет получше, потому что дебилам с автоматами придется перебрать несколько вариантов, прежде чем меня найти. Но тут их будет разочарование, потому что я исчезну на первом же их промахе.

Остановила черную иномарку у старого дома, обросшего сиренью. Не заглушая двигатель, покинула салон. Стискивая зубы из-за острой боли в боку, открыла деревянные ворота с потрескавшейся на них зеленой краской. Следом — ветхий гараж.

Все еще движимая адреналином, загнала тачку в гараж, закрыла ворота и ставни на окнах, чтобы местные жители не озадачились появлением новенького в их дыре.

Выломала у старого крыльца ступеньку, под которой меня ждал ключ от дома и пачка денег, в которой сейчас не было необходимости, но лишней она не будет. Открыла дом, проверила, что всё чисто и только после этого вернулась в гараж, где в вечерних сумерках открыла багажник.

— Ты ебанутая?! — тут же бросился на меня с рёвом мужик, которому, похоже, было не очень комфортно трястись во тьме багажника почти пять часов.

— Закрой рот, — приставила к его лбу дуло пистолета. — И молча иди туда, куда скажу.

— Я убью тебя, — пообещал он, глядя мне в глаза с яростью и ненавистью.

— Ты далеко не первый, кто хочет это сделать, — процедила я сквозь зубы. — И как видишь, у всех у вас нихрена кроме угроз не получается. А теперь захлопни варежку и быстро в дом.

Еще несколько долгих секунд он смотрела на меня глазами, в которых отчетливо читалось, что он жаждет порвать меня на мелкие кусочки, но его снова что-то сдерживает.

Хромая, под мои прицелом, мужик доковылял до дома, взобрался по высокому крыльцу и, застыв в затхлой прихожей, дождался, когда я толкну его в нужном направлении — на стул с высокой спинкой, на котором ему в наручниках будет очень комфортно проводить всю эту ночь.

Усадив упыря, попятилась назад, продолжая удерживать его на мушке. Сил терпеть боль уже не осталось. Я чувствовала, как майка пропиталась кровью и липла к коже. Мужик тоже заметил, что я ранена, и губы его исказил хищный оскал. Он как гребаный комодский варан, который впрыскивает своей жертве яд и просто следует за ней, ожидая, когда ту парализует или она вырубится.

Сняла с плеч рюкзак и оставила его на старом диване.