«Ни за что не потеряю», — подумала она, упрятывая ее в обтягивающий спортивный бюстгальтер.

— Я думаю, — сказал Дюран, осматривая фонариком одно из других «окон», — что мой отец предполагал убить двух зайцев одним выстрелом, когда оставил меня у двери Чэйлена…

Внезапно в дальнем углу вспыхнула полоска света, похожая на ту, что можно увидеть из-под двери. Как будто снаружи была еще одна комната…, и кто-то там только что щелкнул выключателем.

— Оставайся здесь, — приказал Дюран, когда они оба повернулись в ту сторону и он выключил фонарик.

Когда спальня погрузилась в темноту, Амари не стала с ним спорить, хотя и не потому, что собиралась следовать его правилам. Вместо этого она снова достала пистолет и приготовилась бежать за ним.

— Выключи свет, — прошептал он, не оборачиваясь. — И они не увидят тебя, когда я открою дверь. И отойди в сторону, чтобы оставаться в тени.

Хороший совет, подумала она, выключая фонарик. Лучше оставаться в тени как можно дольше, прежде чем они бросятся в другую комнату.

Чтобы уйти с наиболее вероятного пути освещения, она отступила на несколько футов, прижимаясь к стене. Затем она затаила дыхание, когда Дюран приготовился открыть вещи и прыгнуть на того, кто был…

Как только Дюран распахнул дверь и выскочил из спальни, тихий звук за спиной привлек ее внимание.

Она не успела среагировать. Капюшон, закинутый на голову, пах старой шерстью, и прежде чем она успела закричать, тяжелая рука зажала ей рот, пистолет был отобран, а толстая рука обхватила ее за талию.

С жестокой быстротой ее унесли.

Глава 25

КОГДА ДЮРАН РАСПАХНУЛ ДВЕРЬ, он старался держаться с боку на случай если…

В тот момент, когда он уловил запах в воздухе, он ожил, инстинкты взревели, возможности засветили новыми красками. Это был такой же порыв, как после щедрого дара Амари — ее вены, сила и целеустремленность вернулись.

Его отец был еще жив.

Его отец все еще был в комплексе.

Когда глаза Дюрана привыкли к яркому свету, ему захотелось убрать пистолет, чтобы нападение было более личным. Но он держал сороковой наготове на случай, если мужчина вооружен — хотя он не беспокоился ни о ком другом, потому что в воздухе не было других запахов. Даавос был один.

— Отец, — прорычал он, — разве ты не хочешь поприветствовать своего сына?

Дюран огляделся, и все остальное мгновенно перестало иметь значение."

"Роскошная прихожая, ведущая в спальню Даавоса, была освобождена от причудливых позолоченных и мягких аксессуаров. В ней был только один предмет мебели.

Койка его мамэн. И на койке… скелет, череп на атласной подушке, чистая простыня, натянутая до ключиц, одеяло, аккуратно сложенное на ногах. Рядом с останками на полу лежали скомканные одеяла. Наполовину съеденный кусок хлеба. Бутылки с водой с этикеткой «Poland Spring».