Затем стало темнее и немного прохладнее, когда они достигли постепенного подъема.

Лианы раздвинулись, стволы деревьев стали меньше, а полог приподнялся достаточно, чтобы не бить ее по лицу. Под ногами слои разлагающихся листьев, напоминали слоеный пирог.

Отлично, они закончили салат. Теперь на очереди десерт.

Потом камни. Гранитные скалы в трещинах.

Они огибали подножие горы, прохладный воздух спускался с вершины, которую она не могла видеть, потоки воздуха с разной температурой были так отчетливы, что она точно знала, когда входила и выходила из них.

Пленник остановился возле гниющего пня. Взяв две палки, каждая около метра длиной, он положил одну рядом с другой под углом.

— Что ты делаешь? — спросила она, глядя вверх сквозь деревья.

Она заморгала, глядя на поразительно бледное небо, сетчатку глаз жгло.

— Давай, сюда.

Когда она не перешла снова на бег, он схватил ее за руку и потащил за собой, ее глаза наполнились слезами, а она почти ничего не видела.

Пленник рывком остановился: — Протискивайся сюда!

Пытаясь сосредоточиться, она гадала, о чем, черт возьми, он говорит. Она не видела никакого «сюда», только скопление массивных валунов, которые, казалось, выпали из рук бога у подножия горы, около которой они находились.

— Сюда.

Он развернул ее к себе… да, там была небольшая щель.

Амари стала протискиваться боком, ее ветровка царапала лишайник спереди и сзади. Вскоре проход перешел в небольшую пещеру, освещенную только через трещину, через которую она прошла. Когда пленник присоединился к ней, они оказались так близко друг к другу, что его волосы упали ей на лицо.

Щелчок.

Фонарик, который он достал, осветил вокруг. — Все так, как я помню.

Она понятия не имела, о чем он говорит. Кругом был лишь черная каменная стена…

Пленник поднял руку и отодвинул камуфляжную драпировку, которая была накинута на камень, тяжелая ткань была разрисована и сшита таким образом, чтобы скрыть свою истинную, рукотворную сущность. За занавесом блестела дверь из нержавеющей стали, покрытая грязными потеками.

Пленник что-то набрал на клавиатуре, установленной слева на уровне пояса. Не раздалось никаких сигналов. Ничего не загорелось. Вообще ничего не произошло.

— Проклятье. — Он повторил последовательность. — Давай же…

Как спящий, который с трудом просыпается, что-то пришло в движение, раздался глухой стук, за которым последовало скольжение, слишком громкое, видимо смазки осталось немного на том, что двигалось, послышалось шипение воздушного замка, который не-открывался-более-двадцать-лет.

Когда Дюран вошел внутрь первым, Амари захотелось, чтобы там зажегся какой-нибудь свет. Она в одной руке держала пульт, а в другой — пистолет. Невозможно было сказать, что там внутри, и она не хотела рисковать.