Мой гараж вон там, — она указала на два следа от шин, еле заметных в зарослях. — Я открою его для тебя. И ты оставишь мне ключи от машины на случай, если я захочу ей воспользоваться, … или порубить ее на куски, если вы оба не вернетесь».

Некси дематериализовалась, и Дюран посмотрел на свою женщину…

Она не моя женщина, поправил он себя мысленно."

"— Нам придется разбить здесь лагерь на весь день. До рассвета нам никак не добраться, потому что я не могу дематериализоваться. — Он указал на свой ошейник. — Это сталь.

— Черт побери! — Женщина посмотрела на небо, словно измеряя расстояние, которое солнце должно было пройти в миллиметрах над головой. — Это же целых двенадцать часов.

— Мы ничего не можем с этим поделать.

— Черта с два. Ты можешь сказать мне, куда идти, и я все сделаю сама.

— Ты не выберешься оттуда живой.

Она шагнула прямо к нему: «Ты не знаешь, с кем имеешь дело».

— У тебя нет ни кодов доступа, ни плана лагеря. В ту же секунду, как ты ступишь на его территорию, Даавос узнает об этом и уложит тебя в могилу прежде, чем ты успеешь выстрелить.

— Даавос? — она нахмурилась. — Подожди… это культ?

— Основан шестьдесят лет назад, — Дюран захлопнул дверцу машины. — Давным-давно, когда человечество начало очаровываться ЛСД, Даавос вдохновился и создал утопическое общество под землей. Как и большинство одержимых манией величия, его заботило не просвещение, а поклонение восторженных последователей. Ему удалось убедить около двухсот «бунтарей» присоединиться к нему в дерьмовом духовном путешествии, которое завершилось рабством…, а не новым святым обществом. Он насильник и убийца, и он оплачивал все это, продавая героин и кокаин людям, живущим за чертой бедности.

— Я думала, что по старым законам даавиты вне закона. Дева-Летописеца никогда не одобряла этого.

— Думаешь, кого-то здесь это волнует? Как думаешь, почему он засунул колонию во все эти чертовы заросли?

— Значит, мы близко.

— Не настолько близко, чтобы пробраться туда этой ночью. Пошли, пока Некси не передумала.

Вот только женщина не двинулась с места. Амари обвела поляну таким пристальным взглядом, как будто у нее было рентгеновское зрение, и она была уверена, что разглядит вход в колонию.

Дюран шлепнул себя по заднице и почувствовал какое-то детское удовлетворение, стряхивая мертвое насекомое со своей ягодицы. Но когда он проделал то же самое с левой щекой, а затем с правым плечом, чувство превосходства поуменьшилось.

— Меня съедят заживо. Делай, что хочешь со своей машиной, но Некси не понравится, если ты не поставишь ее туда, где не светит солнце…, и она имеет тенденцию взрывать вещи, которые ей не нравятся.

Уж что-что, а это он знал наверняка.

Бледные глаза Амари остановились на нем: — Я возьму с собой все оружие.