Впрочем, неважно. Он возьмет ее кровь, потому что ему нужно быть достаточно сильным, чтобы сбежать, когда наступит подходящий момент. Но дальше кормления дело не пойдет, и не только потому, что ему нравилось злить своего похитителя. Как человек, который не имел власти над собственным телом целую вечность, проведенную здесь, внизу, он заставлял себя брать только вену, потому что понимал, что не имеет право даже на это. Он не мог допустить дальнейшего насилия, даже если все те женщины, что бывали здесь, хотели его.

Дюран подошел к решетке и стал ждать. Когда стражники не вышли из-за ее спины, чтобы открыть ворота, он нахмурился.

Новая пытка, решил он. Чем еще это может быть.

Одному Богу известно, что они сделают с этой женщиной, недосягаемой, хоть и стоящей прямо перед ним. Охранники, как не раз уже доказывал Чэйлен, полностью работоспособны, даже если не могли произнести ни слова.

Ярость, охватившая его, была неожиданной, потому что, как и любой сексуальный импульс, он не испытывал ее очень долго. После всех этих лет его темперамент угас, хотя сердце продолжало биться. Неумолимая природа физической боли и унижений была такова, что он, по большей части, уже ни на что не реагировал.

Терпение, подпитывающееся чувством мести, было его единственным чувством.

Но не сейчас.

Эта женщина не была не такая, как все, по целому ряду причин. И из-за этого Дюран почувствовал, как его охватывает яростное желание защитить ее и, если понадобиться, то и убить ради этого.

Глава 5

АМАРИ ПОПЫТАЛАСЬ сделать еще один шаг назад, забыв, что уже стоит, прижавшись к каменной стене. Мужчина с густой бородой оказался именно тем, кем, по ее мнению, должен был быть Чэйлен — массивным, покрытым боевыми шрамами животным с длинными волнами мокрых темных волос, ниспадающих на его тяжелую грудную клетку, с мускулистыми руками, длинными и мощными ногами. Сквозь разделявшие их прутья решетки его голубые глаза светились угрозой, а рот приоткрылся, как будто через несколько секунд ее кровь окажется у него на языке.

И он был голый.

Боже милостивый, единственное, что на нем было — это мигающий ошейник на толстой шее…

Когда запах темных специй достиг ее носа, она была потрясена этим. Учитывая всю эту угрозу, запах несвежего пота и запах плоти его жертв, больше подходившие ему, она должна была задержать дыхание, но вместо этого, она обнаружила, что глубоко вдыхает этот аромат, а тело ее отзывается на него. Она не могла этого осознать и уж, тем более, оценить.

Когда его ноздри раздулись, она поняла, что он учуял ее запах, и мурлыканье, которое он издал, напомнило ей звуки, издаваемые львами.

— Где охрана? — прозвучал низкий рык.

— Я пришла за оружием, — ответила Амари, перекрывая шум воды. — Здесь нет охраны.