Ванда сообщила, что главой всего воровского предприятия является директор Московско-Виндавско-Рыбинской железной дороги, инженер путей сообщения Конрад Эдуардович Зборомирский. Опытный, умный, занимает высокую должность. Никто и подумать не мог, что такой человек руководит бандами громил. Зборомирский каким-то путем вышел на Тугаринова, и они договорились. «Иван» занимался лихими ребятами, главная задача которых была отвлекать полицию от основных махинаций. Поляк благодаря своим связям в железнодорожном мире узнавал о ценных грузах. Мелочь эта парочка отдавала крючникам и бандитам, а что получше забирала себе.

Как именно пропадали в пути целые вагоны, Подгурская якобы не знала, это был секрет Зборомирского. Сама Ванда была лишь винтиком, через нее шли деньги, получаемые от вымогательства. Женщина забирала себе за труды три тысячи, а остальные отвозила на Сретенку, в дом страхового общества «Россия». Там располагались дирекция дороги и служебная квартира директора.

На первый взгляд Подгурская говорила совершенно искренне. Она боялась мести со стороны картеля и прямо просилась в тюрьму.

Однако Лыков до конца ей не поверил. Обжегся раз, и хватит. Он до сих пор не мог себе простить, что так обманулся с Красноложкиным. И сыщик принял меры.

Он лично отвез польку к следователю, а потом в исправительную тюрьму, где приказал поместить ее в общую камеру. Затем зашел в комнатку старшей надзирательницы и плотно закрыл за собой дверь. Тетка могучего сложения, с угрюмым лицом встретила гостя настороженно. Алексей Николаевич сначала показал ей свой полицейский билет. Потом открытый лист за подписью Столыпина. И в самом конце – пять радужных бумажек.

При виде денег надзирательница осоловела.

– Тут пятьсот рублей из секретных фондов Департамента полиции, – пояснил коллежский советник. – Они будут ваши, и никто об этом не узнает, ни начальство, ни муж…

– Я не замужем, – тут же уточнила тетка.

– Тем лучше, все вам достанется.

– Чего надо-то?

– Перехватывать переписку новенькой из третьей камеры, Ванды Подгурской. И сообщать мне.

– Какая может быть переписка? У нас не забалуешь, я лично смотрю!

– Вот и хорошо, значит, мимо вас не пройдет.

Сыщик выложил одну бумажку на стол.

– Это аванс. Остальные получите, когда заработаете.

Старшая надзирательница колебалась.

– А точно никто не узнает?

– Зачем мне вас подводить? А завтра опять можете понадобиться. Что, мне новую искать?

Тетка смахнула банкнот в карман форменного платья, записала телефон сыщика в номерах «Неаполь», и он ушел.

Теперь пора было браться за Князя.

Однако тут вышла заминка. Алексей Николаевич созвал совещание в рабочем кабинете фон Мекка на Рязанской улице. Сошлись, как всегда, четверо.