Бабушка, причитая, что никто и куска не проглотил, а если сегодня брачный обряд, то силы всем ещё понадобятся, бросилась отдавать распоряжения прислуге.

А Теана смотрела в глаза Ингвара, и не могла оторваться.

Любовь и надежда, счастье и бесконечная радость – она  купалась в  его нежности и понимала, что  всё сделала правильно.

Вдруг  она почувствовала   лёгкое прикосновение к волосам, будто  кто-то погладил по голове.

«Мама?!»

«Я горжусь тобой, дочка! Будь счастлива, милая, и обними за меня брата. Я так рада, что вы вместе, что Колин..., - поток слов в голове на секунду прекратился, и Теана испугалась, что ей померещилось, но невидимая собеседница заговорила снова.  – Передай ему,  что жизнь продолжается. Мне будет приятно, если он перестанет меня оплакивать. Ему ещё наших внуков воспитывать! Скажи ему – я лю!»

«Постой, не уходи! Я смогу ещё тебя услышать? Мама!!!»

«Нет, милая, Светлоликая дала нам только эти мгновения, и только для нас с тобой. Но помни, что я всегда любила тебя и Эйнара, и отдала всё, чтобы вас защитить. Живите  долго и счастливо!»

По лицу невесты потекли слёзы, переполошив присутствующих.

- Теана, ты что? Что? Плохо? Где болит? – поднял панику Ингвар. – Целителя, быстро!!!

- Не надо, я в порядке, - девушка растерянно посмотрела на взволнованных мужчин. – Здесь только что была мама. Она могла поговорить только со мной, и только через голос в голове.

- Что она сказала? – Колин. – Ана...

- Мама? – Эйнар Младший.

- Доченька? – Эйнар Справедливый.

- Она... Она  пожелала нам с братом счастья и попросила меня обнять  его за неё.

Девушка увидела, как жадно, с надеждой и страхом  смотрит  на неё Верховный, и добавила:

- А вам она просила передать, что жизнь продолжается и ей будет приятно, если вы перестанете её оплакивать. Вам ещё внуков воспитывать. А ещё она просила передать, что лю.  Вернее, так: я лю.

Колин рвано выдохнул,  тут же судорожно вдохнул, словно воздух с трудом проталкивается в его лёгкие. А потом в  эмоциональном порыве шагнул к Теане, сгрёб её в объятия и прижал девушку к груди."

"Оба замерли, впервые за всё время доверившись и открывшись друг другу.

Молча.

Но когда говорят сердца и души, слова не нужны...

Эпилог

Двенадцать лет спустя.

Осень в этом году выдалась  ранняя, не успели  оглянуться, как лето закончилось.  В три дня листва на деревьях пожелтела, покраснела, а потом за одну ночь почти вся облетела.  Лес стоял голый, хмурый, продрогший...

Ну куда в такую стынь  с детьми в горы с ночёвкой?  Ни побегать толком, ни отдохнуть.   Поморозятся сами, и младшую простудят.

- Мама, ты обещала! – Рилиана надула губы.

- Смотри, как резко похолодало!  Сейчас в горах нет ничего хорошего, уж кому-кому, а тебе это отлично известно!

-  Ты обещала – только наша семья, и всё, - гнула свою линию дочка.