Допила чай и откинулась на подушки, осоловело хлопая глазами и чувствуя, что опять утягивает в дрему: полноценно спать пока не хотелось.

— Умница, — послышался довольный голос Дани, его ладонь провела по волосам, а губы коснулись кончика носа. — Отдыхай.

Смутно слышала, как он ушел, потом в дверь позвонили — пришел Леша. Я не прислушивалась к тихим, смутным голосам, пребывая в состоянии полусна, ровно до тех пор, пока мне на грудь не положили что-то увесистое, тяжелое и… пушистое. Глаза тут же распахнулись, и я изумленно уставилась в желтые глазищи и на невозмутимую морду Макса, тут же басовито замурчавшего, да так, что вибрация отдавалась во всем теле.

— Если ты не можешь прийти к коту, тогда кот идет к тебе, — весело изрек Леша, присев рядом, и заботливо заглянул в мое лицо. — Ну как ты тут, болезная моя?

Божечки мои, этот сумасшедший привез ко мне своего кота. Офигеть, а.

ГЛАВА 15

Это была одновременно и самая странная, и самая приятная неделя за последние годы. Столько заботы я не видела давно, причем не навязчивой, от которой не знаешь, где прятаться, а именно такой, какой надо. Я лечилась, читала, смотрела телевизор, изредка выползала в сеть — Насте написала, что на больничном, и за мной присматривают. Она благоразумно не стала звонить, но справлялась о самочувствии каждый день. Макс очень быстро освоился в моей квартирке, в первый же вечер обошел все, тщательно обнюхал и исследовал, а остаток провел на диване со мной, что умилило до тяжелого приступа нежности. Парни с сосредоточенными лицами сидели в своих ноутах, работая, наверное, и категорически отказались уезжать к себе ночевать, когда я робко об этом заикнулась. И хорошо, что диван на кухне достаточно широкий для двоих, потому как оба проявили неожиданное благородство и не стали напрашиваться спать все вместе. Даже несмотря на то, что мой спальный диван в комнате в разложенном состоянии был способен вместить троих свободно.

В середине недели, когда я уже более-менее оклемалась и даже могла сама передвигаться по квартире, неожиданно позвонила мама. Глюки телефона продолжились, я не с первого раза смогла ответить, про себя чертыхаясь — видимо, сенсоры экрана почти совсем сдохли. Про болезнь благоразумно заикаться не стала, тем более, мне уже похорошело, и температура держалась всего лишь тридцать семь. Мы дежурно поболтали полчасика, потом я сослалась на дела, пообещала выкроить время и приехать в гости, и отключилась.

В пятницу снова пришел врач, проверил меня, и к моему облегчению закрыл больничный, так что в понедельник я должна была уже пойти на работу. Надоело валяться дома беспомощной амебой, потому и не люблю болеть.