Зачем в спину подгонять?”

Ладога, строгая и могучая красота Русского Севера потрясли Анну. Она выросла на Украине, восхитительной ранней весной и летними ночами. Само же южное лето, знойное, выжигающее, высушивающее все краски на раскаленной земле, вызывало ощущение климатического испытания — надо потерпеть, дождаться осени, спрятаться; пока не придет вечерняя прохлада.

Здесь, на Севере, летом была жизнь, а не пережидание. Краски, особенно зеленые, — свежие и насыщенные: бутылочная зелень еловых иголок, оттенки травы — от салатного до темно-зеленого, ажурное кружево мха, ягодные кустики, семейки упругих грибов — все было красиво до бутафорности.

И простор. Удивительный простор Ладоги. Не степное марево с полынным и жарким, как из духовки, воздухом. А свежее, прозрачное водное раздолье. Хотелось лететь, плыть в хрустальной прохладе и дышать, дышать, запасаясь впрок лесными запахами.

Окружающая красота настолько захватила Анну, что она даже перестала терзаться неопределенностью отношений с Юрой. Тем более, что источник ее переживаний вот он, никуда не делся, шагает рядом."

"Анна присела у кустиков земляники. Обрывала ягоды, складывала их в ладошку и отправляла в рот. Юра потерял ее. Стоял в десяти шагах, но не видел за кустарником.

— Нюра! — крикнул он.

Анна молчала, смотрела на него и продолжала лакомиться земляникой.

— Аня, ты где? А-а-н-я-а! — звал Юра. Она тихо прыснула. Кричит уже три минуты и крутится на одном месте. Похоже — злится. Пусть, не страшно.

— Я тебя найду и отшлепаю! Нюра!

— Ой, боюсь! — завопила Анна и бросилась в лес.

Она мчалась между стволами, перепрыгивала через поваленные деревья.

— Люди добрые, помогите! Лешак, лешак нападает!

Она не слышала его бега, но чутьем угадывала, что расстояние между ними сокращается. Оглянулась. Так и есть, еще секунда — и он схватит ее. Анна шмыгнула за дерево, потом за другое. Какое-то время ей удавалось, обманными бросками, ускользать от Юры, но не долго. Он разгадал ее тактику, и Анна с разбегу врезалась преследователю в грудь. Юра схватил ее и пресек попытки вырваться.

Анна хохотала. Неизвестно почему. Потому что она молода и хороша собой, потому что лес красивый, потому что Юра всегда восхищается ее смехом — по всем этим причинам и еще по сотне других, трудно формулируемых.

Усилием воли стянула губы в трубочку и нахмурила брови.

— Использовать физическое превосходство — не благородно, — прошепелявила она через трубочку.

Юра ничего не ответил и поцеловал ее.

Случись это в другой обстановке, Анна, наверное, бы расчувствовалась, бросилась ему на шею. Но сейчас, после бега и хохота, — никакого возбуждения. Вообще ничего особенного, словно ее поцеловал родственник, муж сестры Татьяны, например.