Но вытолкнуть ребенка было чрезвычайно трудно. Она покрылась испариной, волосы прилипли ко лбу. Отпустила руки — неудобно, уперлась ногами в боковую стенку дивана. Марина сзади держала ее за плечи. Вместе со Славой они уговаривали:

— Ну, давай же, давай! Сильнее, еще сильнее!

В последней потуге Анна собрала все силы, с ужасом думая, что еще раз так напрячься она не сможет. Но он родился!

Анна хотела сказать, чтобы опустили Кирюшку вниз головой, шлепнули по попке, если не закричит. Но только сипела, восстанавливая дыхание. Никакие советы, к счастью, не понадобились. Сын смешно чихнул и закричал.

Слава держал его, нелепо отставив руки, и смотрел с ужасом:

— Караул! Он весь в какой-то пене. У него кожа слезла!

— Глупости, — сказала Марина и отобрала у него ребенка, — это смазка такая. Каково насухую продираться? Ах ты лапочка, ах ты котик. — Она умиленно чмокала губами.

— Дайте его мне, — попросила Анна, — положите мне на грудь, подстелите полотенце.

Второй раз в жизни она испытывала оглушительное счастье рождения ее ребенка. Блаженство, легкость, радость…

— Нет, а почему он такой сморщенный и красный? — не унимался Слава. — И канаты эти. — Он кивнул на пуповину, которая связывала Анну с сыном. — Надо же, какие толстые и зеленые, никогда бы не подумал, как водопроводные шланги. И потом, из тебя кровь хлещет, гарнитур нам испортила, понимаешь.

— Новый купим. — Анна блаженно улыбалась. — Вы молодцы, ребята. Спасибо! Много крови? Ну сколько много? Больше стакана? Раз меньше — значит, все нормально. Марина, принеси какую-нибудь мисочку, судочек, скоро послед будет отходить.

Пуповина уже не пульсировала. “Скорой” все не было. Будем сами обрезать пуповину, решила Анна. Она объясняла ребятам, что нужно делать, подбадривала их. У Славы и Марины дрожали руки — страшно резать ножницами человеческую плоть. Они роняли бинты на пол, сталкивались головами, но в целом для новичков-акушеров действовали замечательно.

Говорили все трое, вернее — четверо. Кирюшка хныкал, Анна отдавала распоряжения, Марина вслух их повторяла, Слава тихо поругивался. Отправлял далеко Кирюшу, своего Кольку и всех младенцев планеты, вслед за ними Анну и всех рожениц. Благодарил Провидение, что не родился женщиной и не стал врачом.

— Какой у нас славный мальчик! Ах ты мой котеночек! — Марина держала на руках младенца с перевязанным животиком и умилялась. — Ах ты моя лапочка! Ну, не плачь!

Анна почувствовала схватывающую боль в пояснице. Плацента отходит.

— Слава, — позвала она, — помоги.

Слава занял исходную позицию у роженицы в ногах. Ни он, ни Анна не испытывали смущения. Какое тут стеснение, когда страхов натерпелись.

— Кишки из тебя торчат, — сказал Слава, — Нет, ну сколько кровищи, прямо харакири, разбери тебя нелегкая.