Джастин провел рукой по ее спине, обхватил ее бедра и прижал к себе – так, чтобы она ощутила мучительную твердость его члена.

Как и прежде, сила ощущений от близости ее тела потрясла его. Ни с одной другой женщиной он не чувствовал себя так, как с Викторией. Диким. Безумным. Пылким, как зеленый юнец. Он хотел овладеть ею всеми способами. Любым способом. Он хотел не выпускать ее из постели до тех пор, пока не насытится, – хотя и не знал, как это возможно и возможно ли вообще. Прикосновение к ней не облегчало муку, а только усиливало ее.

Он задрал ее многочисленные юбки и скользнул ладонью от щиколотки к колену и выше, к бедру.

Она напряглась под лаской и плотно закрыла глаза. Когда его пальцы коснулись ее набухшей, влажной плоти, она вся дрожала.

– Скажи правду! – потребовал он, раздвигая большим пальцем складочки ее плоти. – Доверься мне.

Виктория замерла, но удовольствие было тут ни при чем. Ее глаза распахнулись, и она пронзила его злым, диким взглядом, уперлась руками ему в грудь и оттолкнула, отпрянула сама, едва не упала на пол кареты и с трудом добралась до противоположного угла.

– Довериться тебе? – прошипела она, лихорадочно оправляя измятое, перекрученное платье.

 – Как я могу довериться тебе? Мы знаем друг друга не лучше, чем в первую брачную ночь!

Он хрипло рассмеялся, наблюдая, как она пытается застегнуть платье на спине.

– Нет, Виктория, ты знаешь меня гораздо лучше. А я знаю тебя. Вкус твоего тела до сих пор жжет мне губы, я чувствую, как ты ногтями царапаешь мне спину….

Ему показалось, что она на мгновение зажмурилась, но потом снова посмотрела на него.

– Затащи в постель любую уличную девку – и будешь знать то же самое о ней.

Но узнаешь ли ты ее саму? Станешь ли ей доверять?

Жесткий, резкий тон заставил его вздрогнуть. Он смотрел, как она тщетно пытается привести себя в порядок. Такая красивая… Темные волосы слегка растрепаны и спадают на лицо, гладкая кожа нежна, так и хочется коснуться ее. Он страстно желал потерять голову, покрыть ее тело ласками, слиться с ней. Доказать в очередной раз, что она принадлежит ему.

Но это не все. Он хотел еще кое-чего, и сила этого желания удивляла его самого. Он хотел ее доверия.

Он чувствовал себя круглым дураком, желая искренности от женщины, которую намеревался всеми правдами и неправдами выдворить из города как можно скорее.

Но он желал. Он хотел, чтобы Виктория почувствовала к нему больше чем просто похоть. Доверие. Чтобы она открылась ему, рассказала, отчего в ее взгляде мелькает страх, что заставляет ее рисковать собственной жизнью.

Он хотел… как-то ее защитить.

Он досадливо качнул головой. На этот раз его раздражение было направлено на самого себя. Глупое, безрассудное желание. Он не должен его испытывать. Доверие никому не нужно.