Мы становимся бессмертными и получаем способность обращаться лет в восемьдесят пять-девяносто пять, кто когда «созреет», а спустя тридцать лет после этого можем зачать своего первого ребёнка, и каждого следующего тоже раз в тридцать лет.

– Теперь я понимаю, почему у вас не бывает полностью родных братьев и сестёр! Какая человеческая женщина сможет родить второго ребёнка через тридцать лет после первого? Нет, бывают, конечно, случаи с пожилыми матерями и очень поздними беременностями, я читала, но они безумно редки, и там чаще всего не обходится без медицинского вмешательства.

Ну, вот, минус одна «непонятность». Осталось ещё штук десять, всего-ничего.

Тут до меня дошло ещё кое-что.

– Томас, так ты этот цикл имел в виду, когда предлагал вычислить моего предполагаемого отца?

– Ну, да! Это практически идеальный метод определения отцовства. Этот «один раз» случается не просто раз в тридцать лет, а ещё и всегда в одно и то же время, в течение недели до или после дня перерождения. Для нас это очень важная дата, важнее дня рождения, мы помним и отмечаем её. Так что это очень точный метод – насколько мне известно, практически ни у кого из наших мужчин циклы не совпадают.

– Господи, как же забавно это звучит – мужской цикл! – я захихикала. – До этого я слышала только про женский.

Вэнди и Бетти захихикали вместе со мной. Остальные переглянулись и пожали плечами.

– Для нас это нормально, – пояснила Алана. – Мы к этому привыкли.

– Кстати, а если ребёнок недоношенный? Как в этом случае точно определить отца? Нет, Томас, не такой уж он и точный, этот ваш метод!

– У нас не бывает недоношенных детей, – покачал головой Гейб. – Я никогда о таком не слышал. Наши дети, даже до перерождения, имеют идеальное здоровье.

– Я родилась недоношенной. Хотя на здоровье тоже никогда не жаловалась.

– Ты родилась недоношенной? – удивилась Алана. – Очень странно.

– Я весила всего четыре фунта и три унции (* около 1,9 кг). Видела в своей медкарте. Хотя официально считаюсь доношенной, поскольку мною заменили мертворождённого ребёнка моей приёмной матери. На безрыбье, так сказать...

Мне вдруг стало так грустно. Снова вынырнула подавляемая мысль о том, почему же моя родная мать так меня не любила, что бросила? Может, она догадывалась, что я вырасту нечеловеком? Может, это как-то связано с моим отцом? Может и он, как и оборотни, мог иметь потомство только от человеческой женщины? Боюсь, что этого мне никогда не узнать.

Видя, как изменилось моё настроение, и правильно истолковав его причину, Гейб резко придвинулся ко мне вместе со стулом и обнял меня, прижав мою голову к своему плечу.

– Эй, девочка, выше нос. Теперь у тебя снова есть семья, и уж поверь, здесь ты никого не заменяешь. Ты – это ты.