Но перед этим он решил посетить злачное место, так сказать, инкогнито, под видом простого посетителя."

"Солидная по уездным меркам публика собиралась в «Ливадии» часов в десять вечера — пошвырять червонцы друг перед другом. Днем заведение вело себя гораздо скромнее — там давали недорогие обеды из того, что не съели накануне, по шестьдесят копеек с носа, чем и пользовались служащие совучреждений и просто проезжие, благо ресторан находился недалеко от вокзала и практически в центре города. Когда рабочий день в учреждениях заканчивался, цены в «Ливадии» подрастали до полутора рублей, на эту сумму можно было взять недорогую мясную или рыбную закуску и что-нибудь из горячего, а если добавить еще рубль — то и паюсной икорки с копченой осетриной.

Тут уже появлялись работники властных органов, которым с нэпманами сидеть было вроде как не с руки и не с зарплаты, а разгульной жизни хотелось. Тем более, сразу после плотного ужина можно было переместиться в расположенный рядом кинотеатр «Колизей» и там уже культурно завершить вечер.

Операцию проникновения Травин решил совместить с приятным, подхватил после рабочего дня Любу Акимкину и, не слушая возражений, поволок в ресторан.

Машинистка бывала там несколько раз, впечатление на нее произвел разве что швейцар, который в дневное время отдыхал, а так особого восторга она не высказала. Да и публика была знакомая — за одним из столов сидел даже секретарь профсоюзной ячейки, запивая водкой расстегай. Ни певички, ни музыкантов на сцене не было, кроме одинокого тапера, который наигрывал какую-то игривую мелодию.

Сергей деньги на ветер швырять не стал, заказал по отбивной с разваренной молодой картошечкой, форшмак, пирожки и небольшой графинчик с водкой.

Сам он почти не пил, а вот Люба не отказывалась, раскраснелась, громко смеялась и пыталась сесть к Травину на колени. В какой-то момент ей это удалось, несмотря на неодобрительные взгляды вокруг.

— Представляешь, — хихикая, говорила она Сергею прямо в ухо, — мне Сенька рассказал, по очень большому секрету. Пообещай, что никому-никому не скажешь.

— Обещаю, — заверил тот.

— Дружки его, Кучер и Весло, про которых ты спрашивал, эту столовку обнесли.

— Как обнесли?

Люба засмеялась до слез в глазах и некоторое время не могла говорить.

Наконец она отдышалась, но с коленей Сергея не слезла.

— Да недели две назад. Сенька-то на стреме стоял, говорит, нэпманы им чуть ли не сами в карманы деньги совали. Ему двести рублей перепало, так этот паразит все пропил, чтоб ему сгореть где-нибудь. Да еще плакался, что надули его дружки, сами-то две тыщи рубликов набрали и меж собой поделили.

— А как же охрана?

Люба отодвинулась от Травина, плюхнулась на соседний стул, рыгнула.