— С головой дружат, это хорошо, — третий смахнул крошки со стола. — К нам тоже пусть подойдут, а то выделяться нехорошо.

— Сделаем, — тут же сказал первый.

Грабители подошли к их столику в порядке очереди — как обходили зал, третий достал лопатник, вытащил оттуда тонкую пачку денег, бросил на стол.

— Пионэры будут вам целовать руки, товарищ, — рыжий сгреб деньги, бросил в сумку и увлек напарника к следующим жертвам ограбления.

— Он все отдаст, — тут же заверил третьего первый. — Будьте уверены, до копья.

— Пусть себе оставит, на молоко, — третий усмехнулся. — Прыткие ребята, пригодятся еще. Но на это дело их не бери. И запомни, Павел, никто о деньгах узнать не должен. Твои что в хранилище найдут, то, значит, и забрали. Точка.

Третий расплылся в улыбке. Половина, уже в мыслях потерянная, снова вернулась к нему. Нет, со старшими он поделится, кинет что нашли, но обещанные двадцать тысяч оставит себе. И точка, как этот жиган сказал.

Глава 6

— Давно вы тут ночуете?

Сергей сидел на чердаке напротив четверки детишек, самому старшему было лет тринадцать, а самой маленькой — не больше восьми. Одним из жителей дома оказался Емеля, тот самый, что уже прокатился на мотоцикле, а привидением — одетая в светлую ночную рубашку девочка.

— Как нэпманов прирезали, — старший добавил солидности в голосе, — вон, Лизка тут осталась, потом Емеля к ней перебрался, а за ним и мы. Вы не подумайте, мы тут ничего не трогали, только матрасы принесли и одежку кой-какую, это все другие утащили. И порядок мы тут соблюдали, только на первый этаж не спускались, страшно очень. Через крышу пристройки ходим.

— Абрикосовым это все равно не нужно, — Сергей оглядел ребят — те и вправду выглядели опрятно, хоть и очень бедно. — А ты, Лиза, жила тут?

— Она у нэпманов приживалкой была, — ответил за нее Емеля. — Когда их резали, она на чердаке пряталась, с тех пор совсем немая стала, не разговаривает. Но все понимает.

— Надо же, интересно. А кто тут был, видела?

Девочка помотала головой.

— Глаза она зажмурила от страха, — пояснил старший. — Не видела никого, только слышала, но узнать не сможет. Боится."

"— И правильно делает, — Травин протянул руку, чтобы погладить девочку по голове, та от ужаса запищала и отодвинулась. — Чего это она?

— Так один из татей ее тоже по голове погладил, вот как вы сейчас. Сказал, мол, не тронет, и чтобы не высовывалась, пока они там нэпманов на ремни кромсали. Мы уж пытали ее, кто это, не отвечает. Баила только, что голос мужской был.

— Если она не говорит, откуда знаешь?

— Мы ж не безграмотные какие, я вот в школу давно хожу, и Митяй тоже. И Емеля в первый класс пошел, как к нам прибился, — охотно объяснил старший подросток. — Вот и Лизку читать и писать обучаем, так она чего случилось, кое-как нашкрябала.