— Прописку оформили?

— Оформляю, жду документы из Москвы, — Сергей как смог радушно улыбнулся. Следователь — не милиционер и не управдом, и не его дело, прописан тут Травин или нет, и коммунхозотдел к НКВД относится, а значит, с нахрапа его не взять, но ссориться с представителями органов без причины себе дороже. Это он по личному опыту знал, и по одному, и по другому, и по совместному.

— Это у вас мотоциклет американский? Наслышан. Продолжайте работу, — Мальцев хмыкнул, развернулся и ушел.

— Возле фельдшерицы вертится, — Афанасий дождался, пока следователь отойдет достаточно далеко, и не выдержал, насплетничал: — Настойчивый, она ни в какую, а он прям как сокол вьется. Ты с ним поосторожнее, говорят, человек злопамятный, год назад как сюда, в Рогожск, перевели.

Мальцев по дороге в суд зашел в административный отдел исполкома — начальника милиции на месте не было, зато нужный ему субинспектор угро сидел за столом и листал папку с бумагами.

— Привет, — поздоровался он.

— И тебе не хворать, — субинспектор Карецкий оторвался от исписанных листов. — Дактилоскопист еще работает, но, похоже, надо будет в Москву отправлять, нет тут таких пальчиков.

— Чую, те же самые сработали, — Мальцев пододвинул стул спинкой вперед, сел, облокотившись на него. — Третий налет с зимы только в нашем уезде, а по губернии как бы не десятый, широко развернулись. И нигде никаких следов, чисто стелют.

— Ну не скажи, в этот раз пальчики на ноже-то оставили, промашку дали.

— Чует мое сердце, и здесь промашка будет.

В уезде и так было неспокойно, нет чтобы домушники резвились или щипачи, так еще банды налетчиков активизировались, были такие, что только по зажиточным работали, и то и за кусок хлеба могли убить. Два месяца назад Карецкий и сотрудники секретного стола угро задержали троих, мужчину, женщину и подростка: те с зимы ходили по уезду, выбирали дом, какой побогаче, просились на ночлег, а утром уходили, связав хозяев и унося все ценное. Мальцев их колол почти месяц, потом передавал дело в суд, и вот только на прошлой неделе взрослым дали по пять лет, а мальчонку в колонию отправили. И то только потому по более суровой статье не пошли, что эта троица никого не убила, одна жертва, правда, задохнулась, но тут уж умысла не доказали."

"Банда, о которой говорили следователь и субинспектор, свидетелей не оставляла, зато трупов — с избытком. Почерк налетчиков позволял считать, что действуют одни и те же люди, целью бандитов были семьи с достатком, убивали всех подряд, женщин, какие помоложе — насиловали перед смертью. Не оставляли в живых даже детей, тех, правда, без жестокости убивали, аккуратно перерезали горло ножом.