— Это с чего такая таинственность?

— Сдается мне, — объяснил Травин, — кто-то информацию оперативную сливает бандитам, и уже давно, может из коммунхоза, а вдруг и из адмотдела. Если ты туда с милицией приедешь, человечек этот затаится, и его уже не выковырять. А так, выдаст себя, проявится обязательно, они ведь Ферапонтову наверняка за эти бумажки укокошили, знала она слишком много, все выплаты через нее шли.

Мальцев что-то оживленно чертил на листе бумаги.

— Я правильно тебя понимаю, что частники брали кредит в банке, покупали товар, потом его у них воровали, и кредит они вернуть не смогут, так что долг им спишут? Верно? Нет, наверняка и кражи-то не было, прямо с фабрики увозили, гниды, а со складов только малую часть, поэтому и ограбления им нужны были, чтобы следы недостачи скрыть. А нэпманов убивали, чтобы это не всплыло. Погоди, так жертвы эти, которых убили, они кредит как раз не брали, Абрикосов — так просто продал свой магазин и деньги забрал.

— Точно, — кивнул Травин, то, что сказал Валет, он решил пока следователю не говорить, но намекнуть надо было, — выходит, кражи со склада и убийства не связаны никак, а значит, Панченко нэпманов не убивал. И ходит убийца пока на свободе.

— Ты же читал дело, нож с его пальчиками нашли. Как только Панченко умер, убийства прекратились.

— Ножик этот, — Сергей поморщился, — ну никак орудием убийства быть не может. Сам посуди, горло Манукянцу располовинили от уха до уха одним движением вместе с гортанью, не просто вены вскрыли, а чуть не отрезали голову, тут посерьезнее оружие нужно, вроде как шашка или тесак. Или бебут какой-нибудь, у казаков такие видел. Шея, она только с виду нежная и беззащитная, а там и мышцы, и хрящи, и жир, просто так не разрезать, и сила нужна большая, и лезвие острое и достаточно длинное. Топором еще можно с хорошей заточкой, но им проще перерубить, а тут рана резаная была.

— Со знанием дела говоришь, — хмыкнул Мальцев. — Самому вот так приходилось?

Травин кивнул.

— Ты кому-нибудь еще об этом рассказывал?

— Нет, только тебе.

— Хорошо, и не говори. Мы же дело вместе изучали, и я, и Гирин с Карецким, а они-то уж должны были знать, в Красной армии вместе служили, странно это.

— Вот и я говорю — странно.

— Ты раньше времени поклеп на работников органов не наводи, — строго сказал Мальцев, — каждый может ошибиться. Но как только что узнаешь, сразу ко мне, никакой самодеятельности.

— Обещаю.

— Хоть и скользкий ты тип, Травин, но признаю, резон в твоих словах есть. И вот еще, от Дарьи ты отступишься.

— Нет. Да и не пара она нам с тобой.

— Почему? — изумился следователь.

— Такие женщины не для долгих отношений, Пал Евсеич, они свободу ценят. Вон, дела у нее вчера были, так она меня домой отослала, без извинений или смущения.