В углу виднелся старый мешок с высохшей до каменного состояния картошкой, на земляном полу валялась трухлявая лестница, и на первый взгляд искать в таком месте было нечего. И на второй — тоже. А вот на третий — именно столько раз Травин обошел стены по периметру, кое-что стало заметно.

Стены сарая сделали из нестроганых досок, нашитых на вкопанные в землю бревна. Эти же бревна служили и фундаментом, и опорой для стропил, и возле одного из них были вдавленные в землю следы, точно такие, как подошва лестницы. Сергей подхватил ее, поставил к бревну, влез на вторую ступеньку, которая жалобно затрещала, но выдержала его вес, и пошарил рукой там, где соприкасались стойка и стропило. Нащупал выдолбленное углубление, а в нем — несколько десятков листов бумаги, сложенных в трубочку.

На взгляд Травина, это были обычные банковские документы — только потому, что на каждой бумажке стоял штамп уездного банка. Буквы и цифры пока что ни во что вразумительное не складывались, но вот на трех листах обнаружилось то же название, как и на документах, которые он утащил из кабинета Мальцева, а еще на двух — фамилия Абрикосова. В бухгалтериях Сергей был не силен, зато верил в то, что случайных совпадений почти не бывает, и если кто-то спрятал листочки в этом сарае, то не просто так. Поэтому он еще раз просмотрел всю пачку, отложил эти пять листов, остальные сложил, как были, засунул обратно, бросил лестницу примерно на то же место, где она до этого лежала, и выбрался наружу.

Сосед Ферапонтовой снова стоял у плетня и исподлобья следил за Сергеем. Так что тому пришлось, достав из кармана складной метр, измерить сначала стены сарая с внешней стороны, а потом и периметр участка, и занести данные в блокнот.

— Этот участок исполком передавал в пользование гражданке Ферапонтовой, — объяснил он мужичку в рваной рубахе, — на основании постановления Советов от девятнадцатого года. А вы на каком основании пользуетесь, гражданин? Как ваша фамилия?

У гражданина тут же нашлись неотложные и очень срочные дела на противоположном краю огорода.

Домой Сергей возвратился с двумя большими крынками сметаны и четырьмя ощипанными курами, заскочил на несколько минут к себе, спрятал бумаги, отдал продукты девочкам и помчался дальше на своем грозном пролетарском мотоцикле — охранять городское имущество от нерадивых арендаторов. И только вечером, перед тем, как отправиться ночевать к соседке, он бумаги очень внимательно изучил.

Фабричные накладные, экспроприированные у Мальцева, изобиловали непонятными сокращениями, из которых Травин кое-как понял, что Рогожская ткацкая фабрика имени вождя мирового пролетариата В. И.