– Рекогносцировка местности… – сделал вывод младший сержант Игумнов. – Сейчас отправятся в кафе парламентариев метить… Меня вот что интересует… Этот препарат создан с добавлением кошачьей мочи?

– Наверняка – на девяносто процентов, – сделал вывод старший прапорщик Соловейко. – Иначе что бы собаки так бесились?..

– Я, кажется, приказал прекратить базары… – напомнил Матроскин.

– Мы же по существу… – возразил снайпер. – Мы думаем, как Берсанака отметит парламентариев… Хвост, как кот, задирать будет? Или как-то по-медвежьи… Кто знает, как это медведи делают? Ага… Внимание… Они во двор входят и к дому идут… Командир, готовься к встрече…

– Вижу… Внимание… Я сообщения слушаю, но сам молчу… Работаю…

Матроскин переместился к входной двери, не закрывающейся полностью, и видел, как у лестницы остановились Берсанака с полковником Доусоном. Разговаривали они по-английски, но настолько тихо, что капитан сумел разобрать только несколько слов. Сложность восприятия английской устной речи состояла ещё в том, что при разговоре на английском слова почти всегда произносятся слитно одно с другим и разделяются только предложения. А если слышимость плохая, то выделить отдельный кусок, иногда состоящий из окончания одного слова и начала следующего, бывает невозможно. Но, главное, капитан уловил интонацию разговора. Полковник явно чуть ли не заискивал, а Берсанака был чем-то недоволен, но старался виду не подавать, однако владел собой плохо, и оттого его недовольство становилось более явным.

Полковник собирался, как понял Матроскин, подняться на чердак, а Берсанаку отправлял куда-то. На этом они и расстались, и Док Доусон ещё долго провожал Берсанаку глазами, пока тот не скрылся из виду за кустами, высаженными вдоль забора. Но и после этого Доусон на чердак забираться не стал, а просто присел на нижнюю ступеньку лестницы и стал ощупывать свою ногу, словно изучая степень болезненности при нажатии на разные участки. На это занятие у него ушло около пяти минут. Но делать перевязку Док Доусон не стал. Поднялся, осмотрелся и, бесшумно шагая, свернул за угол, чтобы снова обойти дом.

– Тенор, он ушёл… Я не вижу его… – прошептал в микрофон капитан. – Отлавливай…

– Мне ту сторону не видно…

– Сейчас из-за угла выйдет. Что-то они с Берсанакой не поделили. Он сейчас, мне кажется, за Берсанакой пойдёт. Если пожелает его «грохнуть», не мешай…

– Я Берсанаку вижу… Идёт в сторону кафе. Там гулянка в полном разгаре. Берсанака не потеряется. Смотрю за полковником… Ага… Вот он… Оглядывается… Нет, командир… Он не за Берсанакой… Он в детский дом… У дверей остановился. Снимает рюкзак. Что-то готовит…

– Что готовит? Я не могу окно открыть.