Здесь уже и Берсанака стал дышать легче, хотя скорость они не сбавили.

– Засветло доберёмся? – поинтересовался полковник Доусон.

– Даже если побежим – не успеем. Летом бы – успели… Сейчас бесполезно и пытаться.

– А ночью мы там не заблудимся?

– У медведя глаза видят ночью не хуже, чем у кота… Я этот райцентр хорошо знаю. Там мой джамаат на отдыхе стоял. Я землякам не навредил, думаю, нас даже в некоторые дома впустили бы. Кто не побоится…

– А побоятся не все?

– Большинство не побоится. Наш народ напугать сложно. Ты когда звонить будешь?

– Кому?

– Своему парламентарию.

Узнай, вдруг планы переменились и мы зря стараемся. Потом я позвоню.

– А ты кому?

– Старому знакомому. Он – мой должник. Я его на себе раненого из-под ментовских пуль вытащил. Сам пулю в руку схлопотал, но не бросил.

– Пришло время напомнить…

– Как плохо ты знаешь мой народ! У нас про долг, как у всех приличных людей, не напоминают, но всегда про него помнят. Что мне нужно будет, Чопар Хасбулатов для меня сделает.

– А что тебе нужно?

– Пока мне нужно знать, не приехал ли спецназ в посёлок раньше нас и не готовит ли нам засаду.

Чопар живёт как раз там, где ему всё будет видно. Мне не хотелось бы потерять тебя раньше, чем ты увидишь, что и как я сделаю, чтобы оценить."

"– Почему – потерять меня? – усмехнулся полковник, понимая, что Гайрбеков слегка издевается над ним, подначивает и старается принизить, чтобы себя в собственных глазах возвысить. Обычная тактика человека, который стремится к лидерству, хотя не вполне уверен, что имеет на это законное право.

– Я тебе уже объяснил ситуацию… Ты им не нужен. Тебя застрелят сразу и без уговоров, чтобы со следствием не возиться.

А я нужен для показательного суда. Чтобы громкое дело было. Чтобы по телевизору меня показать. Но не расстраивайся. Я тоже живым не дамся. Я предпочитаю жить свободным и умереть свободным, как и Гойтемир…

– Все мы так говорим, пока наше время не подойдёт… – философски изрёк Док Доусон. – А у тебя, по-моему, просто мания величия. Это до добра не доводит…

Берсанака ничего не ответил, только посмотрел на него серьёзно. И полковнику показалось, что на него посмотрел настоящий дикий медведь…

– Шевели ногами… – всё же подогнал Берсанака напарника.

Он уже не считал себя, кажется, проводником полковника. Он, поскольку именно ему предстояло выполнение дела, которое сам Док Доусон выполнить не мог, считал себя, по меньшей мере, только равноправным напарником…

* * *На месте смотреть было, по сути дела, нечего. Двухэтажное здание детского дома. Капитан Матроскин с лейтенантом Висаровым и младшим сержантом Игумновым обошли его кругом. Из здания вышла женщина средних лет, спросила у лейтенанта что-то по-чеченски. Тот ответил тоже на родном языке.