— Я тебе говорю, будет! — в третий раз упрямо крикнул Матвей, позабывший обо всем и даже о маме, сидевшей где-то за спиной, далеко в темноте.

— Будет, будет! — внезапно поддержал его неподалеку девчоночий голос.

— Да! Будет! — выкрикнул ребенок, сидевший за Таней, и словно по сигналу, поданному предводителем, по всему залу стали раздаваться детские голоса:

— Будет!

— Будет, Золушка!

— Золушка, не плачь! Будет!

Оркестр смешался и замолчал. Актриса на сцене стояла, оторопев, расширенными глазами глядя в зал, где вскочившие дети выкрикивали одно слово, и отдельные их выкрики уже слились в громкий, скандирующий хор:

— Будет! Бу-дет! Бу-дет!

Захлебнувшийся оркестр вдруг пришел в себя, и опять зазвучала музыка, под которую улыбающаяся актриса закружилась на сцене. Татьяна стояла, прижимая руки к губам, видя перед собой сквозь слезы лишь сына, обернувшегося назад и вертящего головой в попытках найти ее, со счастливым выражением на лице: «Мама! Получилось!» Золушка снова пела, но это была другая песня — радостная, почти ликующая, и вслед за ней Таня верила, что все еще произойдет, все еще будет, и ничего не поздно исправить, потому что чудеса случаются — случаются со всеми…

Но никогда не устану опятьВерить, надеяться, ждать и мечтать.Верить,Надеяться,ЖдатьИ мечтать."