— Может, ты и права! Но рисковать своей женщиной и ребенком я не буду! Так понятно?

И что это значит? То, что меня после поездки к маминому юристу в офис, отправят домой?"

"— Ты, вообще-то, не имеешь права мной командовать, — я очень стараюсь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, но получается как обычно робко и почти шепотом.

И Антону не нужно даже отвечать, чтобы задушить в зародыше мой бунт. Он просто смотрит на меня, и я от этого строгого тяжелого взгляда опускаю в пол глаза и молча иду следом за ним к машине, ругая себя на чем свет стоит за трусость и неумение настоять на своем!

…У маминого офиса, перед турникетом с охраной, я нерешительно останавливаюсь.

Охрана другая, тех мужчин, которых я помнила, которые были при маме, сейчас нет. Я вижу, как Антон собирается начать разговор, объяснить кто мы и чего хотим, но вдруг, сама, не ожидая от себя подобного, делаю шаг вперед и говорю первой:

— Я - Минцевич Агния, хозяйка. Будьте добры, пропустите!

— Пропуск, — как-то неуверенно говорит один охранник.

Второй пораженно смотрит на меня, потом на него и молчит.

Краем глаз вижу, что Антон снова собирается вмешаться, но вновь говорю первой:

— Если не пропустите, именно вы будете первым, кого я уволю, когда займу кресло директора!

И он открывает! Беспрекословно пропускает и меня, и Антона! Правда, уже подходя к лифту, я вижу, что охранник, возражавший мне, хватается за телефон. ""Звони-звони! Давай, оповести своего хозяина, что я сюда пришла! Я вам сейчас тут всем устрою!"" — воинственно думаю я.

В лифте снова теряюсь, пытаясь вспомнить, на каком этаже у мамы юристы, но потом вдруг понимаю, что это не я к ним, а они ко мне приходить должны! Мама бы никогда не растерялась! Мама бы знала, что и кому говорить! Уверенно жму на третий! Потом только поднимаю глаза на Антона, желая понять, почему он молчит и не комментирует происходящего.

А Антон смеется! Глаза искрятся от радости, губы растянуты в ухмылке. Надо мной? Хмурюсь — у меня вообще-то судьба сейчас решается! И, в какой-то степени, у него тоже! А ему смешно! Обиженно отворачиваюсь к выходу, и в эту секунду он обнимает сзади, утыкается лицом в распущенные волосы:

— Притворялась девочкой-скромницей, а сама — тигрица! Ты и без меня их всех на флажки порвешь! — смеется, щекоча горячим дыханием мое ухо.

И мой страх, и волнение куда-то тут же исчезают! Я вдруг задыхаюсь от восторга — он мною восхищается! Это слышно в голосе, это безумно приятно! — Давай, детка! Никого не бойся! Если что, я подстрахую!

Из лифта я выхожу первой.