— А потому, Антоха, что каждая твоя победа теперь заканчивается вот таким ураганом! Будет прикол, если и Свят нам послезавтра цунами какое-нибудь забабахает!

— Ох, чует мое сердце, цунами сейчас будет ждать меня дома…

— Это такое миленькое и с косой?

Ржем вместе. Губа снова кровит.

— Так ей и не сказал, что сегодня снова драться будешь?

— Нет, не сказал. Она в прошлый раз перед боем полночи надо мной рыдала, как будто на фронт провожала!

Коньяк достал, но пить почему-то вдруг расхотелось — мало того, что снова вся морда в гематомах, так еще и перегаром на неё дышать! Не-е, что-то настроения нет!

— А, между прочим, — усмехается Игорь, паркуясь у ворот моего дома.

— Агния на тебя очень хорошо влияет. Бой был тяжелый, а ты спокоен, как удав! И даже не нажрался, как раньше!

— Вот думаю, может, жениться…

— Он ещё думает! Хватай девчонку, пока она согласна, и в ЗАГС тащи, а то уведут!

— Кто? Я им уведу! Я им ноги пообломаю! Ты видел возле неё кого-то! Рассказывай! Свят, да?

— О-о-о, я только порадовался твоей адекватности, а ты снова за старое. Я так, образно! Она же на тебя, как на божество смотрит! Там без вариантов вообще!

Пожимаем друг другу руки.

И я, накинув на голову капюшон, как тогда, два месяца назад, когда в моем доме впервые появилась Агния, бегу по выложенной брусчаткой дорожке к крыльцу, поливаемый сверху ледяным дождем. Две недели назад, после боя, дождь тоже был, но не такой сильный…"

"В доме, где живут пацаны, темно. Свят с Семенычем уложили наших бойцов по режиму. В моем доме тоже ни огонька. Может, заснула? Няньку, нанятую на время её болезни, пришлось уволить — во-первых, у меня на неё не было средств, а во-вторых, Агния решила, что я ей не доверяю ребенка… Поэтому ей нелегко сейчас приходится — за Аликом смотрит, по дому шуршит — даже готовит для нас сама! Может, устала и уснула, пока ждала?

Точно, дежавю! Она стоит в прихожей у окна, ровно на том же месте, где в ту ночь стоял Дикий.

И когда я залетаю в дом, насквозь мокрый, голодный и злой, шагает мне навстречу. Щелчок выключателя. И вот он я во всей красе — морда отекшая, под глазом фингалище, губа вдребезги…

— Опять? — у валькирии моей так яростно сверкают глаза, что мне кажется, сейчас штору на окне подпалит! — Да что же это такое? Зачем, Антон? Что за страсть к саморазрушению? Что за варварство?

— Это скорее страсть к деньгам, — не выдерживаю я.

— Иди лучше, поцелуй своего воина! Я победил врага, срезал его скальп и обесчестил жену!

— И где добыча? Где скальп? Где жена? Подавай их сюда в качестве доказательства! — воинственно складывает руки на груди. Задерживаюсь взглядом на манящих холмиках, прикрытых шелковой тканью нового коротенького халатика. Кстати! Перевожу взгляд на его подол — ах, какие же у моей девочки ножки! Загляденье просто!

— Не, жены не было.