И сегодняшний Виталик (и откуда он только здесь за тридевять земель от России взялся!) по сути, всего лишь повод! Просто, кроме гадостей, которые ей говорю, я никак больше предъявить на неё права не могу! Ну, что мне сейчас ей сказать? ""Не ходи к нему?"" Это ж Вероника! Она не послушает ведь! А вдруг он приставать начнет? Как ему морду набить? Как?

— Нет. Мне его помощь не нужна! Только попробуй пойти!

— Почему? Ты не понимаешь, какая это удача…

— Почему не понимаю? Понимаю! Его я очень хорошо понимаю! Стопроцентную гарантию дам, что заячьи лапки сегодня попытаются сцапать мою белочку! И утащить в свой бундестаг!

— Куда-куда? — хохочет Вероника.

— Скажи просто, что ты ревнуешь, и не выдумывай все эти гадости!

Я ревную. Сам понимаю. Но не признаюсь ни за что!

— Я не ревную. Чего мне ревновать? Просто ты одна в чужой стране. Я тебя, сама понимаешь, спасти не смогу. Обидит, падлюка! Вот чувствую, что обидит!

Замолчала. Переваривает. Смотрит в окошко. Губки у неё розовые, нижняя пухленькая такая и вот сейчас… вот… да-а! Язычок высовывается и самым кончиком по верхней!

Это странно и неприятно — в голове возбуждение есть, а в теле ничего не чувствуется.

И меня разрывает от несоответствия, от постоянного ожидания — а вдруг сейчас почувствую то щемящее чувство, когда в пах ударяет кровь. Но нет. Только легкие фантомные, похожие на щекотку, боли ещё чудятся мне где-то в районе ног. Не подкрепляемое физической реакцией, возбуждение быстро сходит на нет, оставляя раздражение и почему-то головную боль.

— Захар… — она вдруг залезает ко мне на кровать, сбросив на пол тапочки. Укладывается сбоку, обнимает мое бесчувственное тело и утыкается носом в щеку. — Антон говорит, что я должна улыбаться и верить в лучшее… Но мне… Мне так страшно, Захар… Мне так страшно! Что дальше будет? Как мы с тобой будем жить? Мы будем жить?"

"Мне хочется её успокоить. Я мужчина. Я обязан быть сильным. Это ей, как девочке, можно плакать! Но я не хочу, чтобы она, вот эта девчонка, которая мне не жена и даже не невеста, которой я ничего не дал, ничего не сделал для которой, вот эта сильная девочка, благодаря какому-то странному капризу судьбы оказавшаяся рядом со мной, плакала!

Я понимаю, она — лучшее, что могло случиться в моей жизни.

И то, что я к ней чувствую, не умещается в слово ""люблю"". Я восхищен ею, я благодарен ей, я потрясён, влюблен, очарован и ещё много-много всего. И люблю.