— Дорогая, считай, что это читмил, — отмахивается Вера, а я почему-то не решаюсь с ней спорить. Вообще создаётся впечатление, что с ней этого лучше не делать вовсе.

Мы присаживаемся за один из столиков друг напротив друга. Я смотрю на Веру, удивляясь, насколько она человек контрастов.

У неё очень тонкая, нежная внешность. Она по-настоящему красива. От изгиба натуральных, чуть подкрашенных ресниц, до естественной припухлости губ. Кожа светлая, молочная, а брови тёмные. И форма красивая, не модно-трафаретная, которую сейчас себе рисует каждая вторая, а идеально подходящая именно ей.

Мы обе голубоглазые блондинки, но я себя почему-то на её фоне чувствую обычной, блёклой, хотя моя внешность мне всегда вполне нравилась.

Невероятно гармонична — вот как можно сказать о Вере.

Но в то же время у неё очень острый, проницательный взгляд. Я бы даже сказала цепкий, а по желанию хозяйки может становиться тяжёлым и ледяным.

У кое-кого я такое уже наблюдала.

— Ты хоть понимаешь, насколько опрометчивой была твоя идея пойти к бывшему? — Вера тоже пристально изучает меня.

— А что я должна была ещё делать? У меня нет вариантов. К вашим родителям я пойти не могу. К друзьям тоже. У меня тут единственная подруга, но у неё трое детей месячного возраста. Да и чем она мне поможет? Всё, больше в принципе никого.

— Н-да уж, — Вера поджимает губы. — Сёма встрял, и я тоже не могу помочь ему. Поэтому пришлось обратиться к предкам. Деваться некуда было."

"Удивляться этому не стоит, естественно, что его родители узнали бы об этом. Но мне всё равно жутко стыдно. Я чувствую вину за произошедшее. Если бы не я, этого бы не произошло.

— Мне очень жаль, — совсем тушуюсь и опускаю глаза, как раз когда нам приносят пиццу и кофе.

— Да ты не парься. Не за тебя бы вписался, другую бы причину нашёл, чтобы с кем-то пободаться. И тем более на тему наших с Сёмой предков не загоняйся. Они у нас конченые.

Я давлюсь глотком кофе от такого откровения, а Вера абсолютно ровно продолжает, с аппетитом откусывая кусочек пиццы.

— Сёма с отцом давно не в ладах. Старый мудак думает, что если мы произошли из его спермы и были кормлены жратвой из его холодильника, то должны ему по гроб жизни. Знаешь, я и есть то перестала на этой теме. Задолбало слышать: “Ты жрёшь за мой счёт, мелкая дрянь, поэтому будешь делать так, как я скажу”.

Вера произносит эти слова с таким отвращением, что у меня внутри за неё отдаёт болью. За неё и за Семёна, потому что, исходя из сказанного Верой ранее, с сыном у Радича-старшего, отношения не намного лучше. И даже смею предположить, что, возможно, и хуже.

Да и вообще… Это каким деспотом нужно быть, чтобы девочка-подросток решила не есть за родительский счёт? Это притом, что семья у них явно небедная.

Я смотрю на Веру другими глазами.