Пусть даже не пытается врать, что в клубе она меня не узнала.

Надо только сломать её “преподавательский” понт.

Она же вздрагивает, дёргается и вдруг замирает, задерживая дыхание. Вся напрягается, вытягивается струной.

— Дыши, Адамовна, а то сознание потеряешь.

— Убери руки. Немедленно, — пытается говорить твёрдо, но голос вибрирует."

"— Или что? Закричишь? Или пойдёшь и пожалуешься, рассказав наш маленький секрет с маскарад-вечеринки?

— Понятия не имею, о чём ты.

— Маленькая лгунишка, — тяну носом её запах и едва ли не дурею. Как же она пахнет охрененно. Как вообще можно её не хотеть? — Всё ты понимаешь.

— Отпусти меня, Семён! — делает ещё одну попытку вырваться, и я ей позволяю. Играть с ней интересно.

Отбегает от меня и резко разворачивается. Смотрит волком, причёска растрепалась, верхняя пуговица на блузке расстегнулась.

Блядь, сейчас сгорю. Надо валить, иначе разложу её прямо тут. Идея хорошая, но Адамовна куража может не оценить — слишком уж она взъерошенный воробушек сейчас.

— Ты просто наглый избалованный мальчишка, решивший, что ему всё можно! — сердито выплёвывает мне в лицо, и я начинаю злиться.

— Слушай, взрослая…

— Вали отсюда, Бамблби! И не смей даже приближаться ко мне!

У-у-у. Вот сучка. Разозлила окончательно.

— Знаешь что, — говорю тихо. Но она слышит прекрасно. Отступает, пока не натыкается бедрами на кафедру, а я подхожу совсем близко. — Не бери на себя много, Адамовна. Я хочу тебя. И буду. Тем более зная, что ты тоже меня хочешь. Сама ноги раздвинешь, как в клубе. Айривидерчи, детка. До скорого.

Мне правда пора валить, иначе я за себя не отвечаю.

Эта коза будет моей. Никуда не денется.

15

Студенты выходят из аудитории, а я без сил оседаю на стул. Сейчас всё прошло спокойно и ровно, но вот следующая пара уже вызывает у меня тремор рук. После перемены ко мне на занятие придёт четвёртый курс юристов. А среди них будет он.

После произошедшего между нами в аудитории три дня назад Радича как с цепи сорвало. На занятиях откровенно паясничает, абсолютно игнорируя меня, будто вообще в аудитории нет преподавателя. Может встать и пересесть, не сдаёт работы. Я уже даже не пытаюсь замечания ему делать. Лучше не цеплять, иначе потом не отмыться.

Вчера он прямо на паре подсел к Лене Бреевой и поцеловал её глубоко взасос. Кто-то заулюлюкал, кто-то даже в ладоши захлопал, посыпались советы и замечания, и только парочка адекватных лишь закатили глаза.

— Вы ошиблись местом, Радич, — отчитала его я, потому что промолчать было бы равно лишиться любого уважения студентов. И… мне надо было как-то перебить эту волну внутри, что поднялась, когда я увидела, как его язык скользнул в рот девушки.

— Я вас смутил? — с совершенно невозмутимым видом поднял он брови, наверное, впервые назвав меня на вы.