— О, даже так, — не сдерживаю смеха, отчего отдаётся болью в рёбрах после удара. — Уж сколько ты их опечаливала, так я просто кроткий агнец.

— Ладно, агнец. Подрывай свой зад, поехали покатаемся.

Вздохнув, встаю. Если Вера появилась, позаниматься уже мне не удастся. Поэтому я соскребаю себя с пола, встаю и бреду в раздевалку.

— Офигенная тачка! — Вера ёрзает на переднем сидении, пристёгиваясь. — Как в трансформерах.

— Ещё одна, — скриплю зубами. — Это порше, Вера, тебе ли не знать.

— А Бамблби тогда кто?

За упоминание злосчастного автобота мне хочется её придушить. Надо, наверное, тачку просто в чёрный перекрасить.

— Шевроле.

— Да какая разница.

— Фига се… — прихожу в шок от такого заявления. — Есть разница, Вера! Вот тебе есть разница: дует ли тебя твой профессор или другой мужик? Так и тут. Это разные тачки. Обе классные, но разные.

— Фу, Сёма, тебе и правда рот вымыть надо.

— Я своим ртом ничего такого не делаю. А вот тебе точно не помешает.

Вера старше меня почти на шесть лет. В детстве мы с ней всегда готовы были один другому волосы повыдирать, но если дело касалось посторонних, то вставали на защиту друг друга. А потом родители развелись, и у Веры случился кризис подросткового возраста. То, что она творила, как выжигала нервы родителей, мне и не снилось. Мать с отцом даже снова сошлись на этой почве, но Вера была уже слишком испорчена, чтобы снова стать пай-девочкой. И только три года назад после очередной клиники она зачем-то пошла учиться, а там встретила мужика, который смог её зацепить так, что теперь сестра является образцом порядочности. Ну… по крайней мере, так мы её сейчас видим.

Но это Вера. Так что я бы не спешил расслабляться. Когда-нибудь она точно снова взорвётся своей безбашенностью. Заляпает всех, уверен. А мужика этого её вообще снесёт к чертям собачьим.

Мы катаемся по городу уже почти час и я прям устал от её увещеваний сходить к родителям на ужин.

— Не хочу, Вера. Батя опять начнёт сверлить мне мозг своей фирмой.

— А ты после универа и дальше будешь в свои игры рубиться? Пора повзрослеть, Сём.

— А ты, блядь, когда такая взрослая и осознанная стала, сестрица? — выгибаю бровь, повернувшись к ней. — Или тебе предки что-то пообещали, если удастся меня уболтать?

— Да срать мне на их обещания, ты и сам знаешь. Просто отец… мне кажется, он нездоров.

Угу, или делает вид. Ему не впервой.

— Слушай, ну вот иди сама на фирму и вникай в дела. А я буду заниматься тем, что мне интересно. И я не рублюсь в игры, а создаю их.

Она собирается мне что-то ответить, но я делаю ей знак замолчать. Всматриваюсь через пассажирское окно в сторону остановки.

Да ну нафиг. Адамовна, что ли?

Она. Сидит на лавке в стеклянной остановке, сцепив озябшие пальцы на ручке чемодана.