Она пыталась разобрать слова, но это было невозможно – звуки никак не вязались между собой и напоминали лепет умственно отсталого.

– Я считаю до трёх. Если ты сейчас же не зайдёшь, можешь выметаться к чёртовой матери! Точнее, к своей чёртовой матери! – раздался гневный крик девушки, показавшейся из дальней двери.

Катрин повернулась на крик и краем полуслепого глаза заметила удаляющуюся в комнату фигуру. Ей показалось, что хозяйка квартиры была… голой. Катрин сглотнула подступившую от волнения слюну и пошла в сторону открытой двери, из которой в коридор просачивался тусклый дневной свет. Через пару секунд оттуда раздалось противное:

– Ра-аз!

Подойдя к комнате, Катрин осторожно потёрла вспотевшие ладони и, собравшись с духом, заглянула внутрь.

«Что за хренотень?!» – девочка чуть было не сказала это вслух.

Комната была просто огромной. Такой огромной, что если у противоположных стен поставить ворота, то вполне можно было играть в мини-футбол. Катрин дошла до середины и начала осматриваться. Следующее, что бросилось в глаза после размеров, было бесконечное множество книг. Они жались вплотную друг к другу на стеллажах, лежали стопками на тумбочке. Пыльные тома с незнакомыми названиями на корешках смотрели на неё с антресолей, даже на полу валялось немало экземпляров.

В дальнем углу комнаты расположился тот самый дубовый стол, на котором лежало несколько толстенных томов и стояла пара бокалов, наполовину заполненных красной жидкостью. Точно такой же бокал блестел на подоконнике, там жидкости было чуть больше и ещё один стоял на…

«Камин?! В самом деле, что ли?!»

В перепланировку комнат ещё можно было как-то с натяжкой, но поверить. Но камин! Самый настоящий, кирпичный, в котором так задорно потрескивают крючковатые поленья, здесь, на третьем этаже многоквартирного дома – это уже перебор.

Широкая дымоходная труба врезалась прямо в потолок и, судя по всему, проходила через соседские квартиры на крышу. Но Катрин готова была поклясться, что никогда не видела, чтобы из крыши их дома торчала труба или хотя бы шёл дым. Над камином сушились различные цветы и травы, от которых исходил тот самый лекарственный аромат. Всё это было невероятно, уму непостижимо. Катрин подумала, что она, должно быть, надышалась этими запахами: «Травы, наверно, галлюциногенные».

Внутренности девочки от волнения сжимало, как после первого в жизни глотка тяжёлого алкоголя. Ей захотелось как можно скорее сбежать прочь из этой странной квартиры и никогда больше не возвращаться. Она повернулась к выходу и уже хотела было выйти, но тут увидела свой дневник. Его держала хозяйка квартиры, вальяжно развалившаяся на небольшом красном диванчике справа от входа. Катрин не показалось – девушка действительно была абсолютно нагой.