Удивительным образом, но спускаться со Свейта не хотелось настолько, что я подозрительно спросила:

— Может, не надо?

Правда, снег под ногами куратора не спешил разойтись или вспухнуть коричневыми щупальцами. Да и выглядел Ледяной спокойным. Хотя на это смотреть как раз не стоило, он всегда спокоен.

— Надо, — твердо произнес куратор. — Помочь?

Воображение тут же нарисовало картинку, как меня заботливо снимают с седла и несут куда-нибудь на руках. Это оказалось настолько неожиданно для меня самой, что я поспешно слезла. Откуда в моей голове такие мысли? Раньше моя фантазия подобных фокусов не выкидывала. Эта долина плохо на меня влияет.

А еще, как только я ступила на снег, мне ужасно захотелось забраться обратно. Ледяной жадно наблюдал за каждым моим жестом. Я не выдержала и призналась:

— Не имею ни малейшего понятия, что вы тут нашли, но мне здесь не нравится.

— Отлично, — кивнул мне куратор. — Идем.

Мы пошли вдоль ложбинки, и странное чувство внутри только росло. Наконец, Мистивир задрожал, и я с облегчением замерла. Ледяной обернулся ко мне и спросил:

— Что чувствуешь?

— Не знаю. Не хочу здесь быть, и все.

Я и правда не могла описать странные ощущения.

— Оглянись, — приказал куратор.

Я посмотрела назад и обнаружила, что все это время мы шли по неглубокой траншее.

— А теперь отойди в сторону.

Мысль о том, что можно сойти с этой странной тропы, вызвала у меня прилив энтузиазма. Я с готовностью шагнула в глубокий снег и тут же провалилась в сугроб по пояс. Ледяной, поколебавшись, протянул мне руку. Левую. А он ведь правша. Но меня, наконец, отпустила неясная тревога. Поэтому я не спешила принимать помощь, и вместо этого попросила:

— Может, не надо? Что это за место? Что я чувствую?

С сугробом все же пришлось расстаться. Свейт подошел сзади и выдернул меня из него за воротник. Не успела я и пикнуть, как пес довольно бесцеремонно швырнул меня в объятия куратора. Очередного падения не случилось. Ледяной удержался на ногах и удержал меня. А затем укоризненно сказал:

— Свейт! Не делай так больше.

После этого, куратор, наконец, отстранился и продолжил как ни в чем не бывало:

— Поняла разницу?

Я с тоской оглянулась на милый безопасный сугроб и вздохнула:

— Разницу поняла, больше ничего не поняла.

Странное чувство тревоги вернулось.

— Это след, по которому сюда переместился гварт, — терпеливо пояснил Ледяной. — Точнее, его приманили.

С этими словами он подковырнул сапогом снег на тропе, и я увидела следы крови и перьев.

— И кто же это сделал? — спросила я. — Горцы?

На уроках землеописания в Академии Хранителей я обычно спала. Не то чтобы предмет был скучным. Но магистр Хофф имел привычку монотонно бубнить, что превращало любой его урок в сончас для адептов.