Я нес тебя на руках, а инстинкты вопили: «Она бросила тебе вызов, и ты ее одолел!»

– Бросила тебе вызов? – шутливо повторила Эви. – Вот так?

Она тихонько толкнула его в плечо.

– Или так?

Она негромко рассмеялась и легонько куснула Дегара за предплечье – кожа была солоноватой на вкус и очень горячей. Дегар дышал так тяжело, будто готовился к сражению. Застыл каменным изваянием. Он на самом деле боролся, вот только битва шла внутри. Эви вздохнула, взяла его ладонь, просунула в разрез плаща и положила себе на бедро. Другой рукой обхватила его за шею и притянула к себе. Играя, прикусила губу.

– Я бросаю вызов, – выдохнула она.

Дегар поднял ее вверх на вытянутых руках, а потом разжал объятия. Эви не успела набрать в грудь воздуха для крика, только ахнула, ожидая, когда лопатки чувствительно приложатся о слежавшийся песок. Но Дегар подхватил у самой земли, аккуратно опустил, прижал запястья и, наклонившись, коснулся кончиком носа ее щеки.

– Победил, – прошептал он улыбаясь.

Эви ерзала, вертя головой во все стороны. Смеясь, она пыталась дотянуться до плеча Дегара и куснуть как следует. Он уворачивался и, улучив момент, целовал то краешек рта, то щеку, то венку, бьющуюся на шее.

– Так нечестно, – отдуваясь, простонала Эви, у которой от хохота разболелся живот. – Все-все, отпускай.

– Теперь не могу… – негромко произнес Дегар, и улыбка из веселой сделалась ласковой и чуть виноватой. – Я принял вызов. И победил тебя, огонек. Каждый костер – алтарь Джалгарра, он свидетель того, что ты теперь моя вейрри… жена…

Эви ошарашенно уставилась на Дегара. Шутит? Да какие уж тут шутки! Сердце пропустило удар. Когда Эвелина затевала игру, она и подумать не могла, что все настолько серьезно. А если она передумает?

Дегар заметил сомнение на ее лице, качнул головой, губы тронула грустная усмешка. Он отпустил ее запястья и коснулся губами лба.

– Ничего. Когда я уйду, ты будешь свободна от клятв…

– Нет! – испуганно воскликнула Эвелина, хватая ускользающие пальцы. – Останься! Останься… Хотя бы сейчас.

Эви обвила руками шею Дегара и разревелась у него на плече. Она сама не понимала, что с ней творится. Счастье и отчаяние рвали ее пополам. Эвелина и не знала, что можно одновременно ощущать такую любовь и такое горе.

– Пускай только одна ночь, – прошептала она. – Но наша ночь. Я не хочу думать о завтрашнем дне… Как на языке сынов Джалгарра будет «муж»?

– Тарреш, – глухо произнес Дегар.

– Это наша ночь, тарреш…

Дегар отыскал губами ее губы, ловя сбивающееся дыхание. Гладил волосы и руки, которые сделались ледяными от волнения. Плащ распахнулся.

– Холодно…

– Я согрею…

Он накрыл ее тело своим. От Дегара исходил жар, как от натопленного камина, и Эви прильнула кожа к коже, собирая все крохи тепла.