Собственно, выбор у Насти был довольно узкий: либо магазин, где она могла уединиться с Дашей в примерочной под видом покупательницы, либо Дашина квартира, где она жила вместе с родителями, которых непременно пришлось бы посвящать в непонятную и не очень веселую историю. В общественных местах была опасность нарваться на наблюдателей. К себе домой Настя приглашать Дашу не рискнула из тех же соображений. Оставался университет.

— Вы меня подстрахуйте, — попросила она «золотого мальчика» Бокра. — Я хочу быть уверена, что мою встречу с Дашей челноки не зафиксируют.

Когда Даша вышла из лекционного зала, светлоглазый Сурик поджидал ее возле «курилки», смешавшись с толпой студентов. Она уже поравнялась с ним, как ее окликнула симпатичная толстушка в очках.

— Сундиева! Дашка! У тебя колготки «поехали». Сзади во-о-от такая дырища!

Даша изогнулась и растерянно посмотрела на ноги. На черных колготках действительно зияла огромная дыра.

— Ах ты черт, — с досадой пробормотала она. — У тебя есть иголка с ниткой?

— Вот, держи, — толстушка раскрыла сумку-портфель и достала из косметички катушку черных ниток и иголку.

Даша покрутила головой, ища, где бы ей устроиться.

— Иди в семнадцатую аудиторию, — подсказала толстушка, — там сейчас пусто.

— А если кто войдет? — с сомнением покачала головой Даша. — Представляешь, входит ректор, а я колготки зашиваю. Или еще лучше — надеваю, задрав юбку.

— Не трусь, я покараулю снаружи. Пошли! — И толстушка решительно потянула Дашу к пустой аудитории, на которой красовалась выведенная мелом цифра 17.

Со своего поста возле «курилки» Сурику была хорошо видна несшая вахту толстушка. Вот к аудитории подошла парочка, парень с девушкой, хотели было войти, но толстушка решительно преградила им дорогу и что-то сказала, составив при этом из больших и указательных пальцев внушительный круг, видимо, демонстрируя им размер дыры на Дашиных колготках. Все трое весело расхохотались, и парочка удалилась.

Даша уверенно опознала Берковича с первого же взгляда.

— Вот он, — сказала она, беря фотографию двумя пальчиками, словно боясь запачкаться. При этом на ее приветливом лице появилось выражение гадливости, как будто она взяла в руки жабу.

Настя принялась собирать разложенные на столе фотографии, а Даша, ловко орудуя иглой, стала зашивать пресловутую дыру.

— Анастасия Павловна, а как эту девушку зовут? — спросила она, уже собираясь уходить."

"— Девушку зовут Наташей. А тебе зачем?

— Ну как же, она же меня ждет под дверью, мне, наверное, нужно будет сейчас вместе с ней выходить на улицу. Я должна знать, как к ней обращаться. А вдруг глазастенький захочет послушать, о чем мы разговариваем?

Настя закрыла сумку и стала застегивать куртку.

— Поди-ка сюда, — позвала она Дашу.