4

Сурен Удунян — приятели звали его попросту Сурик — широко открыл свои удивительные глаза, придававшие его лицу по-детски невинное выражение.

— Я же не собирался его убивать, — произнес он тоном незаслуженно обиженного ребенка. — Может, он и не умер вовсе, просто потерял сознание.

— Ты сам сказал, что этот мужик умер, — недовольно возразил Артем Резников, машинально поглаживая повязку на левой руке. Обваренная крутым кипятком кисть все еще болела, но он старался не обращать внимания на боль.

— Ну, мне так показалось, — невозмутимо сказал Сурик, еще шире распахивая огромные миндалевидные глаза, при этом концы длинных густых ресниц почти коснулись красиво очерченных бровей. — Я же не доктор, мог и ошибиться. Пульса вроде не было.

— Вроде, вроде, — передразнил его Артем. — Ты что, сильно ему врезал?

— Да не бил я его. Зачем мне? Все как обычно: подошел сзади, схватил за шею одной рукой, другой залез в карман, а ногой в это время подсечку сделал. Все тихо и без звука, прием отработанный. А он как-то странно всхлипнул и обмяк. Кто его знает, может, и не помер.

Сурик медленно опустил веки, словно притушив льющийся из глаз мягкий свет, делающий лицо чистым и добрым. Губы сжались, четче обозначились складки в углах рта. Теперь перед Артемом сидел циничный и безжалостный убийца.

— Ты что-нибудь взял у него?

— Зачем мне? — не поднимая глаз, повторил Сурик свою излюбленную фразу. — Место хорошее, тихое, кругом ни души, темно, поздно. Документы быстренько переснял и на место положил.

— Наследил, поди?

— Не маленький. — Ресницы снова взметнулись вверх, лучистые светлые глаза глянули с обидой.

— Ладно. Так что в документах интересного?

— Беркович Станислав Николаевич, 1957 года рождения, москвич, холост, заведующий лабораторией в каком-то хитром КБ, какой-то цветмет, хрен поймешь!

— Козел, — злобно процедил сквозь зубы Артем. — Запомнить не мог?

— Зачем мне? — спокойно пожал плечами Сурик. — Фотографии я тебе принес, сам прочитаешь.

— Давай сюда, — протянул руку Артем.

— Сейчас, спешу и падаю.

— Чего ты хочешь?

— Извинений хочу, Артем-джан, — протянул Сурик противным елейным голоском, нарочито утрируя акцент."

"— За что? — изумился Артем.

— За «козла», Артем-джан, за «козла». Я у тебя за работу деньги получаю, а не за то, чтобы оскорбления выслушивать. За оскорбления плата по отдельному тарифу.

Ресницы Сурика опустились вниз, и снова Артем увидел перед собой страшное холодное лицо.

Сидящий справа от Сурика Игорь Ерохин молча жевал свой шашлык, с интересом наблюдая за собеседниками. Сразу видно, что Артем — из фраеров, на зоне не был, нар не нюхал, и дружки у него, видать, всю жизнь были из «чистеньких». Нельзя «козлом» обзываться, нехорошо это, за «козла» ведь и ответить можно.