Места не различить, как Ника ни пыталась, окружающее смазывалось, словно в тумане. Танька в черном платье шла ей навстречу по коридору и смеялась.

Потом тоже что-то снилось, но утром Ника уже не могла вспомнить.

Однако сон осел в голове, и она решила расспросить обо все Тирсию. Ведь если Танька — Таналь была из ее придворных, старая королева должна была бы все о ней знать. И не только о ней, обо всех, кто побывал в его постели. Не зря же она тогда говорила:

…Чтобы ублажать его в постели, есть молодые влюбленные дурочки.

Но не сразу, конечно.

Нике не хотелось выглядеть ревнивой дурой, тем более что Дэймар ей повода сомневаться в нем не давал, а прошлое есть прошлое, его никто не в силах изменить. Этот разговор она решила отложить на потом.

Потому что с утра у нее было намечено было осмотреть замок снаружи и решить, где там что подкрасить, что побелить. Они с Тирсией стояли на стене у надвратной башни, Ника показывала рукой на арочные окна второго яруса.

— Вот тут наличники хорошо бы покрасить белым и выделить замковые камни. Так будет наряднее.

Хотела повернуться…

Ее буквально согнуло пополам.

Часть четвертая. Глава 59. Серебряная ведьма

Резкий рывок. Как будто кто-то хотел вырвать из нее всю ее сущность, и только некая непонятная внутренняя сила остановила это, понемногу подтягивая обратно, как ремень безопасности. Болью это назвать было нельзя, потому что боли не было как таковой, было жуткое ощущение… И страх.

Кажется, она вскрикнула. А может быть, это была Тирсия. Ника даже смогла распрямиться и сейчас невидящим взглядом смотрела, как бледнеют, теряют яркий черный цвет ее брачные татуировки. Она перевела взгляд на старуху, та застыла, прикусив кулак. И отчаяние в глазах.

Отчаяние?!

Ника яростно рванула ворот. Плевать на все! Ей надо было видеть!

Знак был на месте. Черно-серебристый, такой же яркий, как в ту ночь, когда они его поставили. А в следующую секунду Тирсия уже укутывала ее своей накидкой и шептала срывающимся голосом:

— Не показывай! Никто не должен видеть, никто не должен знать!

Развернулась, рявкнула на окружающих:

— Что вы встали, не видите, королеве плохо?!

Потом все смешалось.

Ее подхватили и бегом тащили в покои. Ника мало что соображала, успевала только ноги передвигать. Как только за ними закрылись двери спальни, старуха выгнала всех. В первый момент Ника обессиленно упала на кровать, отказываясь понимать, отказываясь верить. А Тирсия ходила из угла в угол, сжимая кулаки.

— Что это может значить? — спросила Ника наконец, показывая совсем бледные голубоватые брачные татуровки, сквозь которые проглядывало яркое серебро.

— А ты не догадываешься? — спросила старуха, всплескивая руками.