– Я что, по-твоему, фикус или этот… как его… олеандр, чтобы удобрениями интересоваться?

– Пока – нет, – спокойно ответила Надежда Николаевна и принялась сворачивать большой кулек из упаковочной бумаги.

– Эй, ты чего это задумала? – забеспокоился Коржиков, которого испугала ее спокойная деловитость.

– Видишь, здесь написано – беречь от детей и обращаться с осторожностью! А знаешь почему? – Она снова показала Василию пластиковую бутыль, затем протянула ее Анфисе: – Подержи-ка!

Анфиса удивленно наблюдала за ее действиями, но молчала.

Надежда поднесла бумажный кулек к губам Василия, как воронку, и удовлетворенно кивнула:

– Вроде нормально…

– Ты чего делаешь? – пробормотал Коржиков, пытаясь увернуться от бумажной воронки.

– Да не верти ты головой! – Надежда придержала его за ухо и аккуратно вставила в рот устье воронки. – Очень, между прочим, хорошее удобрение. Действенное. Цветы от него прямо на глазах распускаются! Но работать с ним нужно непременно в резиновых перчатках. А то на руках язвы появляются. Незаживающие. А вот если внутрь по ошибке принять – это вообще кошмар! Поражение пищевода, множественные язвы желудка, но это только цветочки! У мужчин, конечно, развивается хроническая импотенция, но это, если честно, их больше не волнует… их вообще больше ничего не волнует, они от этого удобрения становятся вроде фикуса.

Или олеандра. Только не такие красивые. Дай-ка мне бутылку! – И она протянула руку за удобрением.

– Ты что! – проверещал Василий, пытаясь выплюнуть устье воронки. – Ты что, озверела?

– Озвереешь тут! – Надежда принялась медленно отвинчивать колпачок с бутылки. – Эх, жалко, перчаток нет! Как бы на руки не попало.

Но я постараюсь аккуратно…

– Ты, фашистка! – выкрикивал Василий. – Чего тебе надо?

– Сумку, – спокойно ответила Надежда и подняла бутылку над воронкой. – Или ты мне скажешь, где моя сумка, или…

– Подожди! – выкрикнул Василий, в ужасе следя за ее руками. – Скажи хоть, какая она из себя, эта сумка!

– Обыкновенная дорожная сумка, – терпеливо проговорила Надежда, – черная, с зелеными вставками. На молнии. Вот на эту похожа… – Она продемонстрировала Василию ту сумку, которую нашла под скамьей в автобусе. Сумку с белым порошком.

При виде этой сумки глаза у Василия полезли на лоб.

– Блин горелый! – выпалил он, на глазах бледнея. – Тонька меня натурально убьет!

– Я, конечно, не знаю, кто такая Тонька, – произнесла Надежда, наклоняясь над Василием, – но где-то я ее понимаю. Мне тебя тоже иногда здорово хочется убить. А теперь быстро рассказывай, в чем дело!

У Василия Коржикова была очень насыщенная и беспокойная жизнь. Он постоянно совмещал кучу разных дел, пытаясь, по словам Козьмы Пруткова, объять необъятное.