– А деньги у тебя есть, Федя? А то будет, как прошлый раз…

– Ну что ты, Светик! – Федя ударил себя кулаком в грудь. – За кого ты меня принимаешь… как прошлый раз ни за что не будет, сегодня меня вот друг угощает… – И он выжидательно уставился на Виктора.

Официантка тоже перевела взгляд на Бегунова, быстро обследовала его глазами и, видимо, осталась довольна.

– Угощает? – переспросила она его. – Точно?

– Угощаю, – подтвердил Виктор.

– А самому другу чего принести?

– А я за рулем… Кофе у вас есть?

– А как же! – Официантка кокетливо поправила сбившуюся махагоновую прядь.

 – И кофе, и какао… и даже горячий шоколад для тех, которые с претензиями…

– Тогда мне кофе и… ну какой-нибудь кекс…

– Друг на французской диете? – ухмыльнулась официантка, прежде чем удалиться. – Утром кекс, вечером секс?

Проводив мечтательным взглядом ее удаляющиеся бедра, Федор повернулся к Бегунову и проговорил:

– Ну, так чем я могу вам помочь? Вам и вашей даме?

– Руководитель вашего агентства охарактеризовал вас… – неуверенно начал Виктор.

– Доберманыч? – расплылся Федор. – То есть, прошу прощения, Довмонтыч?

– Да-да… он охарактеризовал вас как чрезвычайно гибкого и понимающего человека…

– Извиняюсь, – поморщился Федор, – я до завтрака такие длинные слова плохо понимаю.

Нельзя ли покороче и подоступнее?"

"– Можно, – кивнул Бегунов. – Запросто. Доберманыч сказал, что ты с правилами не заморачиваешься. Если клиенту надо, чтобы была неверность – ты ее организуешь. Даже если ничего не было.

– Ах, вон ты об чем! – оживился Федор. – Да это мы запросто! У меня есть дружок, бывший артист…

В это время к их столику, призывно покачивая бедрами, подошла официантка.

– Федя, вот твои сто пятьдесят! – проговорила она, поставив перед Бородиным маленький запотевший графинчик. – И селедочка… а вот твоему другу, который на французской диете…

– Светик, ты считаешь, что это сто пятьдесят? – заныл Бородин. – Да тут от силы сто!

– Кто из нас официант? – возмутилась Светлана. – Ты или я?

– Ты, – признал Федор.

– Тогда кто лучше знает, что такое сто пятьдесят? У меня, между прочим, не глаз – измерительный инструмент! На грамм не ошибаюсь! После меня можно не перемеривать! – И она с гордым видом удалилась в направлении кухни.

– А все-таки здесь от силы сто… – проворчал Федор. – Ну тем не менее ваше здоровье!

Он налил в стакан половину содержимого графинчика, с сомнением взглянул на стакан, опрокинул в глотку, крякнул и подцепил на вилку кусочек сельди. Лицо его зарумянилось, в глазах появился блеск.

– Так вот, – продолжил он жизнерадостно, – есть у меня дружок…

– Бывший артист, – напомнил Бегунов.

– Почему бывший? Артист – это навсегда! Правда, главных ролей ему сейчас не дают… всюду, понимаешь, интриги!..