Те же высокие столы с пестрыми пластмассовыми столешницами сомнительной чистоты, те же полы из мраморной крошки в грязных разводах, те же металлические стулья с погнутыми ножками, те же куски желтоватой оберточной бумаги в стакане посреди стола вместо нормальных бумажных салфеток, да и стаканы такие же, как в семидесятые годы прошлого века, – тяжелые, граненые, с мелкими сколами по краю, как будто этими стаканами кто-то уже пытался закусить.

Впрочем, и закуски здесь были соответствующие, ностальгические – плохо вычищенная сельдь под неаппетитной шубой, та же сельдь без шубы, посыпанная крупно порезанным лиловым луком и щедро сбрызнутая нерафинированным подсолнечным маслом, кривые соленые огурцы, патриотический салат оливье в разноцветных фаянсовых блюдечках.

И главное, разумеется, – водка в большом ассортименте и в немыслимых количествах.

Посетители «Застолья» тоже были удивительно подходящие к интерьеру заведения, словно вынырнувшие из эпохи глухого застоя, – потертые, помятые жизнью неудачники, небритые и непроспавшиеся, с горящими жаждой социальной справедливости, красными от застарелого похмелья глазами.

Их словно магнитом притягивало сюда – здесь они чувствовали себя как дома, здесь они были среди своих, они могли делать вид, что ничего не изменилось, и время словно остановилось в своем безумном беге."

"Виктор Бегунов вошел в «Застолье», опасливо огляделся по сторонам и устроился за единственным свободным столиком в самом темном углу помещения.

Не успел он опуститься на стул, как рядом с ним плюхнулся толстый помятый тип в лоснящемся драповом пальто неопределенного цвета и коричневой шляпе, давно утратившей прежнюю форму.

– Вы пооие ам иоиа? – проговорил незнакомец, слегка притронувшись к шляпе.

– Что, извините? – удивленно переспросил Виктор.

Его сосед запустил пальцы в рот, поправил вставную челюсть и повторил более членораздельно:

– Вы позволите к вам присоединиться?

– Нет, извините, ко мне сейчас должен подойти знакомый…

– Ну так это отлично! – оживился сосед. – Трое – это самое лучшее число! Это счастливое число… а вы мне поверьте, я в этом разбираюсь! Я ведь в советские времена был крупным специалистом по счастливым числам…

– Как это? – невольно заинтересовался Виктор.

– Я был начальником отдела в институте метеорологии… погоду предсказывал, а в этом деле приходится в основном полагаться на народные приметы, счастливые и несчастливые числа… кстати, разрешите представиться – Петр Петрович, катээн…

– Что, извините? – снова переспросил Виктор.